Спала я видно недолго. Даже рассвет наступить не успел.

Михей не стесняясь рылся в холщовых сумках наших похитителей. С детской непосредственностью радуясь найденному караваю и большой головке козьего сыра. После всего пережитого за эту ночь есть хотелось всем. Даже царевна не стала морщиться, отламывая себе по кусочку, что уж говорить об остальных.

«Что я пропустила?» — спросила у Вероники, но неожиданно в голове услышала совсем другой, мужской голос.

«Ничего интересного, мы только спустились, да этих получше связали».

«Кулик?»

«Я».

Значит права была в своих подозрениях.

Села. Лежать у князя на коленях приятно, но надо бы тоже перекусить. С самым серьезным видом забрала оставшуюся еду себе.

— А совесть? — попробовал возмутиться Михей.

— Мне нужнее, — показала язык и вгрызлась в свежий, сочный сыр.

Такую обиженную рожицу мне давно не приходилось видеть. Даже у детей.

— Сам говорил в моем положении нужно хорошо питаться, — с набитым ртом попробовала пошутить. Получилось еще хуже. Князев брат надулся не хуже хомяка на поле с поспевшей пшеницей.

— Да ладно тебе, — не выдержал первым Кулик. — Видишь еще один баул возле стенки лежит? Там еще еда есть.

— Так и знал! — хохотнул Еремей, подтягивая к себе нужный мешочек. В котором нашлось две бутыли браги и точно такой же сыр с хлебом.

— Кстати, — вытащила из потайного кармашка серебряный ободок и протянула его мужчине.

— Оставь себе, — отмахнулся он.

— Так ты не случайно потерял?

— Нет, — и все, больше никакого пояснения.

Попробовала мысленно позвать. Нет ответа. Интересно он не все время мысли читает, а только иногда?

— Почему ты решил помогать нам? — спросил князь у Кулика, когда все наелись.

— Считал не правильным то что делал Горлик, — равнодушно пожал плечами.

— Почему тогда с ним был?

— Обещание дал.

Вспомнился разговор про больную жену.

— А что с ней, может я помочь смогу?

— Куда тебе. Сама немощная. Еще дня два после той отравы, что Горлик в тебя кинул отходить будешь, — отмахнулся, а сам стал мрачнее тучи.

— И все же? — даже переползла ближе.

— Разродиться не может.

— Сколько уже? — резко вскочила, да закружилась голова, пришлось пережидать. Как бы не сотрясение было.

— Вторые сутки…

Плохо. Нужно торопиться.

— Чего расселся веди к ней! Да рассказывай, как носила дитя, да как роды начались.

По сереющему в ожидании нового дня лесу мы: князь, я и Кулик — шли нахоженной тропой. К счастью не далеко. Оказалось, что неподалеку есть деревушка намного больше той, в которой мы прошлую ночь провели. С пригорка домов пятнадцать увидела, а может и больше.

В третьем с краю срубе металась в горячке женщина. Рядом с ней бледная от испуга сидела девчушка лет семи и непрерывно вытирала выступивший на лбу пот.

— Кто тебя пустил сюда?! — шепотом заревел Кулик. Не знала, что люди так умеют.

— Степановна сказала, что мама уж не выкарабкается, а так я хоть немного еще побыть с ней смогу, — в глазах девочки стояли слезы, но держалась и не давала им волю.

Погладила взъерошенную макушку.

— Глупости говорит, твоя Степановна. Мы ее мигом на ноги поставим, — сама сказала, а гляжу, еще чуток и опоздали бы. И так похоже по краю ходить придется, души невинные зазывая. — Ты иди пока воды накипяти. Сможешь?

Девочка кивнула, а князь, до того державший Кулика, отпустил.

— Гредушка, помоги малышке. А ты иди посиди с женой. За руку возьми, да зови, как хочешь, только уйти не давай.

Подошла с другой стороны к постели, взяла за руку. Почувствовала, как с руки сорвалась маленькая искорка силы в тело женщины вошла. Исследуя, проверяя.

— Сыновья у тебя. Двое. Живы. Пока.

И слова эти словно плотину прорвали. Чего только Кулик не говорил жене, заслушаться можно. Не каждой женщине такое услышать дано, а счастливица сейчас понять не сможет. Не стала прислушиваться, снова силу лечебную женщине отдавая. Только теперь это не искорки были, а толстые ленты, как те, которыми косы переплетают. Природа сама все сделает, как надо. Мне лишь подтолкнуть нужно. Развернуть как нужно. Не прошло и получаса, как первый малыш захныкал, рассказывая миру о том, как долго мучился. Закутала в пеленку и сунула его растерявшемуся князю в руки. Малышом позже займусь, мать его уже почти по грани ходит, того и гляди отвернешься, упустишь.

Второй мальчишка тоже не заставил себя ждать, а вот за жизнь их мамы пришлось побороться. Только на закате смогла отойти от постели роженицы, а Кулик там так и остался, нежно поглаживая спутанные волосы, разметавшиеся по вылинявшей подушке.

— Я там поесть приготовила, — стыдливо пряча глаза сказала Степановна. За ней сбегала Лушка, когда первый малыш появился на свет.

Кивнула, говорить не осталось никаких сил.

— Деток-то, Лада покормила. У нее самой месяц назад как дочка на свет народилась. Я в люльку их положила. Тесновато будет, но потом Кулик вторую сделает.