– Видите эту лестницу за ними? Она ведет на верхний этаж, к Стиллингтону. Боюсь, нам так и не удастся попасть к нему.

Анна сделала жест, заставивший его умолкнуть, и вслушалась в то, что говорил Дайтон.

– Да, именно эту песню я выучил в Нейуорте. Ты помнишь, Майлс, мы славно там повеселились!

Анна пристально вглядывалась в здоровяка, с жадностью обгладывавшего баранью ногу. Она готова была душу прозакладывать, что в Нейуорте никогда не бывало этого человека. Прямо на его голый торс был надет широкий и длинный кожаный передник, какие носили лишь мясники или палачи. Она заметила, что он подобострастно глядит на Джона Дайтона, беспрестанно подливая ему вина. Дайтон, кажется, был весьма пьян, однако выглядел довольным.

Она вслушалась, но неожиданно позади раздалось позвякивание шпор на лестнице. Кто-то поднимался в башню. Они с Уильямом растерянно переглянулись, потом юноша схватил ее за руку и увлек в единственное укрытие – в тень за приотворенной дверью. Они прижались к стене, дыхание Уильяма касалось ее лица, она обхватила его, ощутив твердость его мышц через рукав туники. Странное волнение заставило забиться ее сердце. Из-под капюшона она покосилась на него. Уильям стоял замерев, чуть повернув голову, прислушиваясь к приближающимся шагам. Никогда еще они не были столь близки, и Анна попыталась представить, какие последствия могут быть, если их сейчас обнаружат вместе.

Человек прошел совсем близко, вступил в зал. Сквозь узкую дверную щель Анна видела силуэт в черном плаще.

– Тирелл, – слабо шепнул Уильям.

Анна осторожно отстранила его от себя. Он подчинился.

Они услышали спокойный голос Черного Человека, в котором, однако, звучал гнев:

– Какого дьявола! Доколе можно бесчинствовать?

– Уж не хотите ли вы, чтобы мы превратились в монахов, сэр! – вызывающе бросил Дайтон. – Мы со стариной Майлсом давно не видались, и не ваше дело, сколько галлонов и чего мы выпьем за встречу.

Сквозь щель Анна видела, что Дайтон сидит, развалясь в кресле и с неприязнью глядя через плечо на Джеймса Тирелла, в то время как Майлс, дожевывая, почтительно приподнялся.

– Сядь, Майлс! – рявкнул Дайтон. – Ты сделал все, что велел тебе господин ближний прихвостень, и теперь имеешь право попировать со старым приятелем.

– Вы пьяны, Джон Дайтон, – спокойно сказал Тирелл. – А следовало бы заняться своим прямым делом и обойти посты.

– Не вам рядить об этом! – злобно огрызнулся Дайтон. Он явно не испытывал почтения к бывшему патрону. – Это дело вашего приятеля Брэкенбери, а мои обязанности завершаются, едва только я поворачиваю ключ в двери спальни герцогини. Теперь убирайтесь и дайте нам с приятелем отвести душу.

– Не выйдет. – Грубость Дайтона разбивалась о невозмутимое хладнокровие Черного Человека. – Если Майлс добился признания от Грэя, то нам наверняка не имеет смысла задерживаться. Герцогу Глостеру нужны эти сведения так же, как и присутствие в Лондоне в намеченный срок епископа Стиллингтона. Мы выезжаем через пару часов. Ступайте, Дайтон, сообщите его преосвященству, чтобы он готовился в дорогу.

– Сами и ступайте, Джеймс! – рявкнул Дайтон, не поднимаясь с кресла. – Вам не терпится выслужиться перед его светлостью, так какого черта!..

– Оставьте черта в покое, Джон! У меня есть приказ. И если вы не желаете действовать, я обойдусь без вас и пошлю к Стиллингтону кого-нибудь из своих людей. Однако не ожидайте, что я позабуду упомянуть о вашей любезности, отчитываясь перед герцогом.

Он повернулся к Майлсу.

– Форест, где Ричард Грэй? Его камера пуста.

– Где же ему быть? – тупо усмехнулся Майлс Форест. – Остался висеть на крюке, где его и допрашивали. Как только он сознался, я отослал клерка с протоколом допроса к вашей милости, а сам пошел передохнуть с Джоном. На дворе ночь, а вы сказали, что мы отправляемся лишь завтра.

– Я изменил решение. Если этот юноша сознался, нам следует поторопиться. А вам не следовало оставлять его в пыточной камере, больше того – надо было прислать к нему лекаря. Вы же знаете, что герцог Ричард не любит, когда его пленники умирают до приговора суда. Немедленно отправляйтесь к нему и проследите, чтобы с ним обращались по-христиански.

Он повернулся и торопливо вышел.

– Ничего не случится с этим Грэем, – проворчал Форест. – Он оказался крепким парнем, и нам с подручным пришлось с ним изрядно повозиться. Однако у меня, клянусь Страшным Судом, могут заговорить и каменные кресты. Ха-ха! Впрочем, не стоило тебе дерзить этому ублюдку Тиреллу. Этого парня, Джонни, лучше слушать, потому как никто не знает, что у него на уме. По крайней мере, он так ловко повел дело, когда пришла пора убрать Кларенса, будто все решили, что это дело рук Вудвилей.

Анна почувствовала, что ее начинает бить дрожь. Она больше не могла здесь находиться. Стараясь держаться в тени, она кинулась вниз и почти уже достигла решетки в проходе, когда Уильям настиг ее и остановил.

– Стойте! Мы ведь опустили решетку, когда прошли в башню, теперь она поднята! Не иначе, как Джеймс Тирелл вернулся обратно этим путем. А если так – он непременно натолкнулся бы на связанного охранника. Мы не должны идти здесь. Попробуем пробраться через дворы.

Он не утратил хладнокровия, а Анна была слишком возбуждена, чтобы противиться, но, когда они уже почти спустились вниз, оказалось, что у нижней двери торчит здоровенный детина в доспехах. Он услышал шаги на лестнице и оглянулся. Беглецы едва успели отпрянуть за каменный выступ.