– Второго такого случая у меня не будет. Ты видишь, как они спешат. Вскоре поднимут решетки, опустят мост и – да помогут мне святые угодники! – я попытаюсь выбраться под покровом ночи из Понтефракта.

Уильям негромко выругался.

– Это невозможно! Вы что же, хотите ехать на крупе коня позади Тирелла? Или велите Дайтону подать вам паланкин?

– Нет, Уил. Я попрошу вас одолжить мне ваш шлем и тунику. Я лишь немного ниже вас, а свет факелов не столь ярок, чтобы кто-то разглядел мое лицо под налобником. В седле я держусь не хуже иных ратников с гербом Белого Вепря.

– Это невозможно, – прошептал Герберт. – Это неслыханно!

– В моей жизни было слишком много неслыханного, чтобы я еще раз не попыталась дернуть судьбу за хвост. Ну же, мой славный Уил! В конце концов, если меня поймают, я рискую лишь оказаться в более суровом заточении.

Латники, позевывая и переговариваясь, тянулись друг за другом в сторону конюшен. Ночь была черна как сажа, лишь пляшущие языки факелов сумеречно освещали двор.

– Хорошо, – сказал наконец Уильям. – Я помогу вам, но только если вы мне откроете, зачем вам бежать.

– Зачем птице улетать из клетки?

– Неправда! Вы хотите попытаться помочь этому Грэю.

– И маленькому королю. Вы слышали, что сказал лорд Грэй?

Уильям внезапно схватил Анну за руку. В его голосе звучала подлинная страсть:

– Кто для вас этот сын королевы? Почему ради него вы готовы совершать любые безумства?

Анна вспыхнула. Уильям ревновал, а сейчас нельзя было терять ни минуты на объяснения.

Она резко одернула руку.

– Этот юноша – не настоящий Грэй. Он рожден Элизабет не от ее первого супруга, а от ее возлюбленного – рыцаря Майсгрейва. И я никогда себе не прощу, если не смогу помочь сыну Филипа. И разрази вас гром, Уильям Херберт, если вы не поможете мне. Клянусь Пречистой Девой, я стану считать вас одним из своих врагов!

В темноте она не видела его лица. Наконец Уильям сказал:

– Будь по-вашему. Но не ждите, что я отпущу вас одну.

Он исчез в темноте, прежде чем она успела возразить. Из своего укрытия она видела, как Уильям пересек двор, направляясь к конюшням. Анна не знала, что он задумал, не знала, может ли теперь доверять ему. Уильям Херберт был слишком рассудителен и холоден, чтобы согласиться с ее неожиданным планом. Мог ли он знать, сколько именно таких отчаянно дерзких побегов в ее жизни увенчалось успехом? Она бежала из аббатства Киркхейм, смогла вместе с людьми Филипа выбраться из жуткого замка Мармадьюка Шенли, даже из своего родового гнезда Уорвик-Кастл она бежала, когда это считалось невозможным. Еще был побег из Амбуаза во Франции, невероятное бегство из Тауэра, из монастыря в Барнете… И даже из Йорка, где ее пытался удержать Ричард Глостер. Не может быть, чтобы сейчас провидение отвернулось от нее. Если, конечно, Уильям Херберт не решит, что подобное безрассудство не к лицу сиятельной герцогине Глостер.

Его не было так долго, что Анна готова была разрыдаться от ярости. Она видела, как во двор внесли паланкин для епископа и закрепили его на спинах мулов. Латники Тирелла садились на коней и строились. За сборами наблюдал комендант Брэкенбери, потом темной тенью проскользнул Тирелл, они встретились у арки башенных ворот и о чем-то переговорили. Что, если Тирелл расскажет Брэкенбери о том, где он встретил герцогиню Глостер? Брэкенбери немедленно кинется проверять, у себя ли она. Но нет! Тирелл спокойно ронял слова, неторопливо натягивая перчатки. Рядом с расфранченным Брэкенбери он казался темной тенью. «Что он за человек?» – подумала Анна, разглядывая его из-за угла сарая. Внезапно кто-то коснулся ее плеча.

– Анна!

Она едва не бросилась Уильяму на шею.

– Вот, – сказал он, протягивая ей чью-то одежду, крепко пахнущую потом и сыромятной кожей, шлем и пояс с мечом. – Кажется, сегодня я просто обречен колотить людей по головам. Одевайтесь же, и поскорее. У меня здесь две лошади. Пока я их оседлаю, вы должны превратиться из герцогини в латника.

Дальнейшее было как сон. От волнения Анна плохо понимала, что с нею происходит. Они стояли вместе с другими ратниками, их было много, человек шестьдесят, но мало кто из них умел считать, и двоих лишних вряд ли заметили бы. Анна молчала, держа под уздцы своего коня. Свет факелов, тени, суета… Она увидела Дайтона со стражниками, которые вели к носилкам Стиллингтона. Тот шел, как и прежде, озираясь по сторонам, пока двое латников не подсадили его в паланкин, задернув занавески. Затем Дайтон подошел к Тиреллу и что-то проговорил. Брэкенбери тотчас кинулся между ними и оттащил Дайтона от невозмутимо направившегося к своему коню Тирелла. Анна слышала, как кто-то из охранников сказал:

– Вечно они не ладят. Что один скуп на слова, что другой, но ни одна их встреча без свары не обходится.

– Чего же ты хочешь? Тирелл сейчас при герцоге то же, чем, как говорят, когда-то был Дайтон. Старый служака не может простить, что Черный Человек обскакал его.

– Что ты мелешь, Дженкин! Джон Дайтон никогда так высоко не поднимался. Недаром, вернув его ко двору, Ричард поначалу отдал его в услужение к Джеймсу Тиреллу.

Анна с трудом удержалась, чтобы тут же не начать их расспрашивать, но остановила себя. Когда-нибудь ей еще представится случай задать вопрос Ричарду о Джоне Дайтоне.

Несмотря на то что она старалась казаться спокойной, она до конца не верила, что их с Уильямом не разоблачат. И лишь когда над головой проплыл сводчатый потолок прохода в надвратной башне, а копыта загремели по доскам опущенного моста, она испустила вздох облегчения. Они переглянулись с Уильямом, и ей показалось, что его зубы блеснули в улыбке. Анне самой казалось невероятным, что их план все-таки удался. Однако еще рано было радоваться. Они ехали в самой середине отряда, и им надо было еще ухитриться отделиться от кавалькады. К тому же Тирелл то скакал впереди, то, придерживая коня, поджидал растянувшийся арьергард, требуя от всадников равномерного и быстрого аллюра. Анна всякий раз, когда он оказывался рядом, опускала голову, опасаясь пристального взгляда Черного Человека.