С моей стороны последовал взрыв очередного смеха, который местами переходил в громкий хохот.

– Билли, братишка, ты ближе, врежь ей как следует и скажи, что она меня бесит.

– Ты же не собираешь бить девушку? – Мишель улыбнулась. – Лучше оторви у него то, что болтается вместо мозгов.

Я переводил глаза с брата на девушку, думая, что это зрелище гораздо лучше любого фильма. Видеть, как они цапаются друг с другом как кошка с собакой, было так приятно, что я невольно улыбался.

– Передай, что у меня хотя бы что-то заменяет мозг, - Том начал раздувать на глазах, отчего меня бросало в смех ещё больше.

– Скажи, что уж лучше остаться без мозгов, чем совать этот горе мозг во все дырки…

– Ах, ты с*чка! – Том вдруг вскочил на ноги и разъярённо посмотрел на Мишель.

– Ладно, я, пожалуй, оставлю вас наедине, а то невольно стану жертвой, - прохихикал я, вставая с дивана.

Я вышел в коридор, вошёл в свою комнату, закрыв за собой дверь, и прижался к ней спиной. Смех исчез так же быстро, как и появился. Я первый раз видел, как брат ссорился с Мишель, и меня даже это чем-то радовало, давало какую-то еле заметную надежду. Я грустно вздохнул и лёг на кровать, прислушиваясь, как за стенкой кричат и ругаются, что-то падает, затем снова до моего мозга доносятся очередные приглушённые крики.

Я печально смотрел в потолок и ни о чём не думал. Сердце иногда подрагивало, словно я трогал не до конца зажившую рану. Когда крики стихли, я насторожился и решил проверить, не переубивали ли они друг друга. Улыбаясь себе под нос, я вошёл в гостиную и резко замер. Том и Мишель целовались, стоя прямо посреди комнаты. Несколько секунд я пытался убить боль в сердце, которая так отчаянно вырывалась наружу, затем прокашлялся, на что они резко повернулись ко мне.

– Спальня справа по коридору, - съязвил я, садясь на диван.

Девушка смущённо отстранилась от брата.

– Я, пожалуй, пойду, - тихо протянул Мишель. – Пока, Билли.

Я махнул ей рукой и краем глаза заметил, как Том пошёл закрывать за ней дверь.

Майские дни пролетели для меня незаметно и скучно. Каждый из них сменялся следующим по-своему тёплым и солнечным днём, но меня это лишь расстраивало, поскольку я всё время ждал дождя. Единственный плюс для моего здоровья и, наверное, ужасное облегчение со стороны моего брата оказался тем, что я, наконец, начал выходить на улицу. Бывало, я выходил за порог своего дома лишь для того, чтобы не видеть счастливого вида Томми, меланхолично передвигался по городу, иногда заглядывая в любимые кафе или клубы, и всё с таким же выражением безразличия и депрессии на лице я возвращался обратно в нашу квартиру, где мне случалось пару раз заставать эту сладкую парочку в комнате брата.

Слишком часто я разъезжал на своей отремонтированной машине по Берлину, а в последнее время меня сильно тянуло в Гамбург к маме, куда я обычно наведывался посреди ночи, поскольку мне всегда нравилась эта дорога при свете луны, а не солнца. В её доме я оставался на несколько дней, лишь там я полностью чувствовал себя защищённым и счастливым. Мама была не против, ведь до того, как я попал в кому, я появлялся у неё на пороге только по праздникам из-за наличия концертов и репетиций. Сейчас же Дэвид наслаждался городом ангелов, и мысль о том, что пора бы уже организовать нам парочку концертов, его пока не навещала.

Что касается меня, теперь я старался проводить дома как можно меньше времени, чтобы перестать вспоминать Мишель тогда, когда я смотрел на довольную мордашку брата. Мне постепенно начала надоедать та роль, которую я играл каждый день…

Я притормозил у до боли знакомого дома, припарковав машину у дверей маминого гаража. Выйдя на улицу, я осторожно захлопнул дверку моей малышки и включил сигнализацию, которая громким коротким звуком разнеслась в тишине по безлюдной улице. Была глубокая ночь, поэтому я не удивился тому, что в окнах дома не горит свет. Я никогда не думал о том, что заявляться в такое время, по крайней мере, неприлично, ведь, если бы ко мне нагрянули незваные гости в тот момент, когда я так сладко посапывал в свою подушку, я бы как минимум унизил их всеми возможными матными словами, прежде чем впустить за порог своей квартиры.

Небрежно засунув ключи в карман, я уверенной походкой поднялся на крыльцо и нажал на дверной звонок. Буквально через минуту яркий фонарик над дверью зажёгся, заставив меня зажмуриться, и дверь приоткрылась. На ходу завязывая пояс от шелкового халата, с сонными наполовину открытыми глазами и растрёпанными длинными рыжими волосами на пороге стояла мама.

– Билл?

Её голос ещё не окреп после долгого сна, и она всё же не смогла сдержаться и зевнула, слегка склонив голову.

– Мама.

Я улыбнулся уголками губ и виновато состроил глазки.

– Что ты здесь делаешь? – она, похоже, сообразила, сколько сейчас времени и, слегка потрепав меня за рукав куртки, рассеянно начала вглядываться в моё лицо. Наверное, она не скоро привыкнет к моим визитам в такой час. – Ты в порядке? – её стандартный набор вопросов заставил меня улыбнуться чуть шире.

– Я не знаю, - я вздохнул, вспомнив, что сегодня вечером ушёл из дома только потому, что Том с Мишель в очередной раз решили ночевать вдвоём.