– Да.

Я ненадолго задумался, смотря куда-то за плечо девушки, затем неохотно открыл дверь и, кривя душой, пропустил её в дом, куда она нерешительно, но всё же зашла.

– Мама приедет через двадцать пять минут, - бросил я и зашагал обратно в гостиную, стараясь не смотреть на Лили.

Я подавленно развалился на диване. Где-то в глубине моей души пёс по имени «совесть» уже вырвал с корнем цепь и нёсся в сторону выхода. Спустя пару минут я решился перевести глаза на дверь – Лили стояла в коридоре, и я видел лишь её половину. Переборов себя, я всё же сказал:

– Проходи, чего стоишь?

Девушка вздрогнула и робкими шагами вошла в гостиную. Я повернулся к экрану телевизора и махнул рукой в сторону кресла, куда, как я заметил краем глаза, медленно опустилась Лили. Казалось, что прошла вечность, прежде чем она тихо и почти незаметно спросила, отчего я всё-таки умудрился вздрогнуть.

– Так… Симона – это твоя мама?

Я слегка испуганно взглянул на неё, затем тихо протянул:

– Да.

Было как-то неловко находиться с Лили поблизости, а смотреть ей в глаза я так и не решался, боясь увидеть там такую же боль как у меня. Всё же перспектива находиться с ней в тишине и думать, что в её мыслях постоянно вертится укор и обида, мне казалась ещё более пугающей, поэтому я взял всю свою волю в кулак и будто бы просто так протянул:

– Ты никогда не говорила, что работаешь на свою маму…

Она недолго помолчала.

– Я… - Лили опустила голову и посмотрела на свои папки, которые лежали у неё на коленях. – Мне просто нужны были деньги. Я недавно попросила её, чтобы она устроила меня к себе …

Я вскинул бровь, но продолжал притворяться, что меня интересует телевизионная передача.

– Зачем? – я вспомнил рассказ брата, но мне не хотелось напролом выбивать у неё признание.

Лили снова замялась.

– Я слегка приболела… - я понял, что говорить правду она не собирается. – Хотела накопить на поход к доктору, а у мамы просить столько не решаюсь. Врач слишком дорогой, а болезнь не такая серьёзная, чтобы просто так пугать маму...

Я поджал губы, прекрасно понимая, для чего ей нужны деньги. Хотя у меня было два варианта: на наркотики или на лечение от них. Мне вдруг стало жутко интересно, почему брат перестал платить за Лили.

– Я думал, - мой голос дрогнул, всё ещё сомневаясь, сказать или нет. – Я думал, что Том платит за твоё лечение.

Я повернул голову и впервые взглянул в её глаза, где увидел лишь удивление, испуг и недоверие. Какое-то время мы не отводили взгляда. Девушка вдруг помрачнела, опустила глаза, а на её лице промелькнула грусть.

– Так, он тебе рассказал, значит? – робко спросила Лили.

– Да, - я вздохнул.
– Так почему он не платит?

Девушка нахмурилась, всё ещё пристально изучая свои руки.

– Я не хотела навязываться. Тем более он не обязан это делать… - Лили вздохнула. – Я решила сама найти деньги.

– И много платят? – рассеянно спросил я.

– Не очень…

Я снова уставился в телевизор. Слова ведущего пролетали мимо моих ушей, даже не намекая на то, что они намерены ворваться в мой мозг.

– Прости, - тихо вырвалось у меня.

– За что? – Лили посмотрела на меня и изумлённо вскинула бровь.

Я приоткрыл рот и нерешительно взглянул на её туфли.

– Я виноват во всём. Если бы не кома, ты бы не подсела на эту дрянь…

– Ты не…

– Если бы я не напился, - я перебил её, – ты бы не сидела здесь.

Я вдруг отчётливо почувствовал свою вину, и пёс, которого я смог на некоторое время успокоить, заново начал вырываться наружу, кусая и разрывая на части моё сердце. Мне снова стало так больно и одиноко, что захотелось последовать примеру Лили и обколоться всевозможными препаратами, чтобы, в конце концов, валяться где-нибудь в туалете самого дешёвого клуба, дожидаясь смерти от передозировки.

– В конце концов, нам всё равно бы пришлось расстаться… - тихо вздохнула Лили. – Ты запутался, я же вижу. От самой больницы ты больше не чувствовал своего сердца…

Я прикрыл глаза и невольно прошептал.

– Я люблю Мишель.

Лили была первой, кому я в этом признался, если не считать Ким, которой мне даже не пришлось об этом говорить, и мне захотелось, чтобы эта девушка рассмеялась, обозвала меня глупцом или обвинила во вранье, но то, что она сказала, меня не только шокировало, но и испугало.