– Да…

Мари скрестила руки на груди и незаметно покосилась на меня.

– Я кое-что ещё вспомнил, - спокойно сказал я.

– Правда? – Вебер повернулась ко мне лицом. Я кивнул. – И что же?

– Ну… - я замялся, тщательно подбирая слова. – Как я снимаю на камеру брата в тот момент, когда он тр*хает мою бывшую девушку.

– О, - Мари покраснела и снова уставилась в окно. Я хмыкнул. – А меня единственное интересует… Почему ты оказался на трассе Берлин-Дрезден в день свадьбы Тома Каулитца.

– А вот это правильный вопрос, - я повернулся к ней. – Думаю, если я вспомню это, то и остальное тоже.

– Возможно…

Мари склонила голову к плечу.

– Всё так сложно в этой жизни.

– И не говори, - я улыбнулся уголками губ, приметив для себя, что Мари стоит чуть ближе, чем позволяли рамки приличия. – Слишком всё сложно, - я повернул голову к двери, словно почувствовав, что кто-то хочет постучаться, затем вернул к девушке. Мы встретились глазами.

Я слегка склонился к ней, но замер, поскольку в дверь постучались. Интуиция?

Несколько секунд мы просто дышали друг другу в губы, но тут я резко притянул Мари к себе и поцеловал, сжимая пальцами её блузку на талии. Стук повторился. Мы не обратили внимания и продолжали касаться друг друга губами, дыханием, руками.

– Мари, к вам миссис Зитц, - донёсся голос секретарши из телефона.

Я поймал последний поцелуй, резко отстранился и поспешил к выходу.

– Во вторник в два! – успела она крикнуть, прежде чем я выскочил в коридор, перед этим повернувшись к ней и лукаво смерив взглядом.

Часть 12

Последнее время я постоянно ходил задумчивым и хмурым. Единственное, что меня волновало – прошлое. Часто Том предлагал мне свою помощь, хотел рассказать что-нибудь из того, что было эти два года, но я категорически отнекивался. Мне не хотелось ничего слышать ни от брата, ни от Мишель, ни от этой странной девушки из лифта. Всё равно для меня эти рассказы – пустые слова, которые мне ничего не говорили. Я хотел вспомнить всё сам.

После того, как я вернулся с сеанса, на котором надо мной надругался доктор Робертсон, я перерыл всю свою комнату, где образовалась гигантская свалка, спальню этих двух влюблённых, куда меня впустили после огромного скандала, и всю оставшуюся квартиру, после чего недовольная Мишель, наверное, проклиная меня во всех отношениях, начала наводить порядок. Ничего путного я так и не нашёл, и поэтому кусочков воспоминаний в моей коллекции не прибавилось. Обидно, особенно после того, что мне пришлось выслушать занудную лекцию от ходячего живота.

Если быть честным, то я постоянно передвигался по квартире, задумчиво скользя глазами по всему, что лежало на виду. И я совершенно не удивлялся, почему Том и Мишель постоянно бросали на меня свои фирменные взгляды «кто выпустил его из психушки». Да и мне самому было всё равно – я точно так же смотрел на них.

Единственное, что меня расстраивало – это мысль, что я совершенно не знаю своего брата. Он был каким-то другим, не тем, каким я его помнил. И это пугало.

– Билл, - я как раз в очередной раз проверял свой шкаф на что-нибудь ценное.

– Что? – я отложил пару бумаг в сторону и посмотрел на брата.

– Мы с Мишель хотели сходить в кино, - он замолчал, а я вскинул бровь, спрашивая, при чём тут я. – Не хочешь с нами?

– В такое время? – я посмотрел на часы. Девять вечера. – Вы бы ещё ночью собрались…

Том тихо рассмеялся и прошептал, чтобы девушка не слышала.

– Капризы беременных.

– О, ну тогда ясно, - я хмыкнул и принялся дальше рыться в ящике. Тишина.

– Ну, так что? – спросил брат.

– Не знаю, - бросил я, врятли понимая, что он спрашивает.

– Пошли. Ты и так последнее время ходишь сам не свой, - не отставал брат.

Я сморщился, отложил в сторону папку и взял в руки какую-то тетрадь, вставая на ноги. Я взглянул на умоляющие глаза Тома, помял пальцами обложку и вздохну.