Но вот желание в ней было.

Только не то, которым обычно восхищаются люди.

Им принесли напитки. И даже потягивая мартини из красивого бокала, женщина не могла не говорить. Она все рассказывала и рассказывала что-то...Юнги лишь смотрел на нее невидящим взглядом и думал о чем-то своем. О группе, о том, что неплохо было бы навестить родителей в Тэгу; о том, как будет приятно услышать родной диалект. Но он слышал его сегодня. От Сорин сегодня в холле первого этажа, когда он помогал ей и Рие с песней. Неожиданно он вспомнил, что допустил ошибку в программе. И если Рия просто включит ее заново, то вся песня сотрется из памяти компьютера. Впрочем, какая разница? Квон точно напишет новую. Она сможет написать и тысячу новых песен. Ее талант огромен, этой девушке ничего не составит придумать что-нибудь новое.

“Но ведь эта мелодия уникальна”, – прозвучал нехороший голосок в голове парня. Он не предвещал ничего хорошего.

“И что с того?” – подумал Шуга. “Мне-то какое дело?”.

“Ее труды уничтожатся из-за тебя”

“Мне-то какое дело?” – повторил себе парень.

“Из-за тебя”, – напомнил противный голос. Он был настолько едкий и приставучий, что из-за него Мин не находил себе места. Парень заерзал на диване. И действительно. Если он сейчас не приедет, Рия откроет компьютер перед продюсерами и все файлы удалятся. Абсолютно все.

“Из-за тебя”, – снова напомнили ему.

– Черт, – выругался Шуга, доставая из кармана джинс мобильник.

– Что такое? – спросила Сольхи, обрывая свой “ужасно интересный” рассказ.

– Нужно отправить сообщение, – Юнги даже не хотел больше воспринимать ее голос.

Тщетно обыскав всю телефонную книгу, он не обнаружил номера Квон Рии. И почему он даже не удосужился взять у нее KakaoTalk? Времени-то нужно пять секунд...

– У меня нет ее номера, – неожиданно вслух произнес парень.

– Кого? – тут же настрожилась Сольхи.

– Не важно, – отрезал Шуга, удивившись тому, что не смог сдержать язык за зубами.

– Ну скажи~, – женщина взяла его за руку. На секунду Шуга перевел на нее затуманенный взгляд. Некрасива. Она просто отвратительна. Тем временем нога Сольхи дотронулась до его голени. – Может ну его, это кафе? – предложила она бархатным голосом. – Есть вещи на много интереснее, чем распивать напитки в старом ресторанчике, – она наклонилась ближе к парню.

Абсолютно отвратительно.

От нее пахнет сигаретами, старыми дешевыми духами и другими мужчинами. Ее руки пропитаны анти-возрастными кремами, от чего стали словно масляными. Противный старушечий запах, от которого хотелось бежать. Сейчас Сольхи была похожа на ведьму, склонившуюся к нему, чтобы отобрать все силы, всё желание жить. Шуга почувствовал, что задыхается в этом месте. Шепот безликих людей в углах, старый джаз из проигрывателей, дым от сигарет в воздухе – всё это внезапно навалилось на него. Голова закружилась. Юнги вдруг всем своим естеством захотел снова очутиться в холле первого этажа.

А лучше в студии.

И чтобы никого не было рядом.

А лучше, чтобы рядом была Рия. От нее не несет приторными духами, она не курит, словно паровоз, у нее нет этого постоянного желания переспать с кем-попало. Она понимает музыку, с ней можно поговорить, не считая деньги, которыми приходится все время платить и платить. Пожалуйста, пусть это место и та женщина, что сейчас перед ним, попросту изчезнут.

– Сольхи-нуна, – неожиданно спросил Юнги.

– Что? – ее губы были совсем близко.

– Кто написал “Рекви”? – таким же шепотом произнес он.

– Что?

– Какой композитор написал “Рекви”?

– А, Римский по-моему, – пожала плечами женщина, – или Корсаков, – добавила она.

– Знаешь, мне кажется пора, – Шуга резко встал, о чего Сольхи чуть не упала на стол. Парень вырвал у нее свою руку и достал из кармана деньги. Отсчитав за напитки, он повернулся к выходу, но на пол дороги развернулся и снова подошел к Сольхи, которая сидела с открытым ртом. – И Римский-Корсаков, если что, это один композитор, – сказал он. – Как ты могла чего-то хотеть от человека, который посвятил жизнь музыке, если не знаешь даже этого?

– Я..? Я.?? Да как ты смеешь..?..Нахальный. .