– Я...это..

– Да или нет? – он был неприступен.

– Да.., – дрожащим голосом выдохнула Рин.

– Тогда почему ты мне ничего не говорила? – продолжал сжигать ее взглядом Чонгук. – Только скажи правду, не нужно опять врать. Меня уже тошнит от всей этой твоей лжи. Ты подумала о том, что мы с Чимином можем неправильно понять друг друга, и группа может пострадать?

– Я тоже заботилась о группе. И еще...я не хотела ссориться с тобой.., – Сорин попыталась дотронуться до Чонгука, но парень дернулся назад, избегая ее прикосновений.

– Интересно, что ты делала, ведь ты врала и только врала. Знаешь, лучше бы ты рассказала все с самого начала, а не жалела меня. Поверь, это было бы куда лучше, а ты сделала все только хуже, – он сделал паузу, пристально разглядывая девушку, лицо которой теперь изображало что-то похожее на ненависть, а затем добавил: – Знаешь, девушки, которые пытаются успеть за всеми парнями обычно становятся шлю...

Но договорить он не успел. Рука Сорин с силой впечаталась ему в щеку. Раздался шлепок, отдавшийся в ушах парня звонким эхом. Кожа тут же вспыхнула, как от огня. Юноша отступил назад, в шоке смотря на рэпершу, округлившимися глазами.

– Да что ты знаешь?! – в сердцах воскликнула Рин. – Делаешь выводы, хотя даже не выслушал меня! – ее голос дрожал, а из глаз текли слезы. – Тебя тошнит от меня?! Прекрасно! Меня тоже. Считаешь меня шлюхой?! Отлично! Мне откровенно плевать, что ты думаешь! Я хотела сегодня перед тобой извиниться, но знаешь что, иди нахер! Ты еще хуже, чем все мудаки на свете!

Поджав дрожащие от слез губы, она прошла мимо все так же стоящего Чонгука, задев его плечом. Этот толчок словно бы привел парня в чувства, и он крикнул ей вслед.

– Ну и иди отсюда! Даже не смей ко мне больше приближаться!

Рин ничего не ответила, просто хлопнула дверью и убежала прочь. От внезапно нахлынувшего гнева парень со всей силы пнул ногой рядом стоящие коробки. Импровизированная башня с грохотом рухнула. Тяжело дыша, Чонгук сполз на пол и схватился руками за голову. Щека все еще горела, как и все его лицо. Почему именно шлюха? Он же никогда не думал о ней именно в таком ключе. Это был перебор. Что ж, сегодня он облажался по полной. Но, по крайней мере, теперь его больше не будет мучать Рин, и они с Чимином останутся друзьями.

Но больно будет.

Прямо сейчас больно.

Едкий и противный комок стоял в горле, мешая дышать. А кожа на щеке все так же болела, но уже тупой пульсирующей болью.

Чонгук встал и побрел вперед. Его ноги машинально находили дорогу по знакомым коридорам. Перед его глазами все еще стояла Сорин со слезами на глазах и дрожащими губами. Черт, он перегнул палку.

– Вернулся, – бросил в его сторону Чимин, когда потерянный для этого мира Чон закрыл за собой дверь. Хоупа рядом не было.

Парень посмотрел на своего друга, который зло косился на него. Черт, он же и ему гадостей наговорил.

– Хён, – Чонгук присел напротив Чимина и посмотрел ему в глаза. Наверное Пак увидел в его взгляде какую-то боль и печаль, так как его лицо изменилось и из призрительного превратилось в непонимающее. Он выронил карандаш на тетрадь, и тот покатился со стола, пока не упал на пол.

– Ей, ты чего? – настороженно спросил Чим.

– Хён, я был немного не в духе, прости. Я не хочу, чтобы мы ссорились.

– Да ты чего? – Чимин улыбнулся. – Хорошо конечно, что ты понял, но не нужно сильно себя накручивать. Лучше расскажи, что такого случилось, чтобы мы больше не ругались. Если выскажешься, то я уверен, тебе станет легче.

– Нет, – покачал головой Гук. – Я еще сам должен кое-что понять, – парень начал разглядывать поверхность стола. Ну разве он может бороться с ним за девушку? Он просто не может лишить Чимина счастья. Каким же гавнюком он будет, если сделает это.

– Хорошо, но разберись со всем по-скорее, ладно? – Чимин заглянул макнэ в глаза и улыбнулся. – Тебе не идет быть грустным. У тебя морщины образуются.

– Да иди ты, – усмехнулся Чонгук. – Мне только девятнадцать, какие морщины?

– Между бровей, – Чимин показал пальцами на это место у себя на лице. – С таким лицом только в армию и можно ходить.

– Еще и армия, – печально хмыкнул Чонгук.