– Божеством Давид назвал, самого себя?

– Нет, конечно. Ему достаточно было роли первого служителя, так сказать, доверенного лица. Остальные двенадцать масок по плану должны были играть роль слуг. Или апостолов. Но… Мастер погиб, и дело осталось незавершенным. В принципе, для клуба хватило Короля крыс и четырех других. Словно в насмешку, Клуб просуществовал всего пять лет. После этого мой предок благоразумно исчез, благо, никто не знал, кто же скрывается под маской Крысиного короля. Мастер, сделавший эту маску, был настоящим гением! Смотри: она полностью закрывает лицо, – Захар напялил на себя маску. Жуткое, надо сказать, зрелище. Крысиная морда словно ожила, усы ее зашевелились, а камень в короне грозно вспыхнул.

– В носу – специальное устройство, оно изменяет голос.

И в самом деле, голос Захара изменился до неузнаваемости. Хотя, почему до неузнаваемости? Очень даже он узнаваем! Я ту ночь никогда не забуду – и человека на кресте, и Короля крыс, натравливающего на него своих «псов».

– Моему предку, – продолжал рассказ Захар голосом маски, – удалось заработать достаточно денег, прежде чем клуб прикрыли. Громкий скандал замяли, ибо в нем были замешаны такие люди, что… А маски оказались в полиции, все, кроме этой. Ее Давид оставил себе, на память, позже передал потомкам. Что стало с остальными, не знаю. Одна, кажется, сгорела, когда арестовывали членов клуба, ее хозяин пытался таким образом скрыть следы, оставшиеся три пошли гулять по рукам.

А устроились они здесь с размахом: целое подземное царство. Он же, дурак наивный, понастроил теорий: один на один, честный бой… Будьте вы все прокляты!

Особенно – она.

В зале его уже ждали. В одном кресле сидела Лия, в другом – человек в маске Короля крыс. Третье – пустое. Приготовлено специально для него. И без таблички понятно: стульчик «гостевой». Локи такие только в кино и видел: высокие подлокотники с ремнями, и на ножках тоже ремни. Если ему на лицо надеть намордник, он станет похож на Ганнибала Лектора из фильма «Молчание ягнят». Хорошее кино, и стульчик ладный. К месту вспомнилась и расхожая фраза: «Хорошо зафиксированный пациент не нуждается в анестезии». Как раз о нем сказано.

Лия отвернулась.

А сердце снова заболело.

– Мальчик имеет право знать, – прокомментировал отчим. – Его это напрямую касается, так что…

На Локи я старалась не смотреть. А он упорно не замечал меня, сидел на своем отвратительном стуле, как король на троне. Без истерик, предупредил Захар, иначе… И я старалась изо всех сил. Без истерик. Не время. Не сейчас! Позже. Выжить! Мы должны выжить. А отчим продолжал свой рассказ, и не слушать его было невозможно.

– Ты совсем не помнишь своего отца, девочка?

– Нет.

В голове вертелись смутные образы. Осень, мокрые листья, ощущение полета и запах растворителя. Они были тесно связаны между собой, это ощущение и этот запах…

– Жаль. Мой брат был хорошим человеком, но слабым. У нас разница – год, но Тимур всегда был личностью нежной и трепетной, часто болел. О нем нужно было заботиться, оберегать его от малейшего ветерка, от любого нервного потрясения. Художник, одним словом. Талант. Так считали все вокруг: родители, родственники, друзья, знакомые и знакомые знакомых, школьные учителя, потом другие учителя, уже из университета. Это они виноваты в случившемся! Они все убеждали Тимура в том, что он – гений, великий живописец, Рембрандт двадцатого века. А чего ждут от гения? Правильно: гениальных работ – каждый его рисунок, набросок, эскиз, все оценивалось сотнями глаз. И постепенно Тимуру стало казаться, что он не оправдывает возложенных на него надежд. Он сам рассказывал мне, как в его воображении возникают чудесные картины, но, стоит ему взяться за кисть, стоит подойти к мольберту, как они исчезают. Тогда я посоветовал ему жениться, сам нашел невесту. Жена должна была стать тем якорем, который привязал бы его к реальному миру. Я наивно полагал, что в собственной семье Тимур сможет укрыться от чужих надежд.

Сначала все шло хорошо. Зоя была идеальной супругой для гения, поддерживала, утешала, успокаивала, сносила его бесконечные капризы. В положенный срок на свет появилась ты, любимая дочка, Лия Тимуровна. Кто мог предположить, что в наш просвещенный век, век медицины, космоса и бог знает чего еще, человек может умереть от банальной простуды! Зоя промочила ноги, неделю она чихала, кашляла, а потом – высокая температура и смерть через два дня. Воспаление легких. Тебе было три года.

– Что дальше?

– Дальше – самое интересное. Тимур словно сошел с ума, я и не предполагал, что он настолько любил свою жену. Когда Зоя была жива, он неделями не замечал ее присутствия, мог наорать на нее, ударить, выгнать из дома, но вот ее не стало, и Тимур в один миг превратился в убитого горем супруга. Я не преувеличиваю, он действительно почти умер. Бродил тенью по квартире, перебирал ее вещи. Сумочку, туфли, тюбик помады, закатившийся под стол, книжку с загнутым уголком. Самое страшное, что он больше не мог писать: картины в его воображении… они исчезли, а все вокруг твердили: «Ты гений, ты должен, мы верим…» Тогда-то он и начал убивать.

– Кого?!

– Детей. Девочек. Из-за этой проклятой маски.

Захар снял маску, но мне казалось, что на его лице осталась тень морды Крысиного короля.

– Он где-то нашел ее?

– Искать не понадобилось, мы с детства о ней знали. Страшная сказка, а ведь все мальчишки любят страшные сказки, мы с Тимуром – не исключение. Отец отдал маску мне, как старшему сыну, а я – Тимуру. Он видел в этой морде нечто высокохудожественное, некоторое время она его вдохновляла, а потом, вместо картин, брат начал слышать голос. Его голос! – Голос Короля и подсказал ему способ, как можно повернуть время вспять. Тимур выбирал своих жертв осторожно. Некоторые люди твердят, что при Советском Союзе было лучше. Не знаю, может это, и так, но беспризорников хватало и тогда. Тимур никогда не связывался с ребенком, у которого была семья. Ему требовались те, кого никто не стал бы искать.