– У меня нет любовника.

Теперь Хлоя говорила голосом театральной героини, а про себя думала: как хорошо, что одеяло скрывает ее напрягшееся тело. Черные брови виконта приподнялись вверх, а на губах появилась циничная одобрительная улыбка, как будто он был рад тому, что она наконец пришла в себя. Хлое захотелось ударить его по губам, чтобы смахнуть ее с его лица и хотя бы на миг заставить не быть таким неотразимым.

– Любой мужчина, который застал бы вас в таком виде, стал бы вашим рабом с той самой минуты, как ему удалось бы заключить вас в объятия. Одно слово, и мы перенесемся по коридору в мои покои, где бродит лишь одинокое эхо, – полушутя предложил он.

– Нет, никогда, никогда! – торопливо воскликнула она, выпрямив спину и вздернув подбородок.

Виконт не мог знать, что Хлоя вся сгорала от огня, желая, чтобы он прикоснулся к ней. Даже кончики пальцев ног болели от желания поддаться соблазну, обращая в ложь ее убежденность в том, что между ними никогда ничего не будет после того, как десять лет назад в порыве гнева она сказала, что скорее умрет, чем станет его любовницей.

А Люк просто стоял, предоставив своим зовущим серым глазам разглядывать ее, как будто она специально сидела здесь, чтобы доставить ему это удовольствие. Он хотел ее. Желание горело в его взгляде с такой же очевидностью, как прилив жара, охвативший ее живот и ноги. Хлоя сжала их вместе под одеялом и тут же пожалела об этом, потому что это движение привлекло его внимание. Ее груди набухли, торчащие соски выпирали из-под слишком тонкой батистовой нижней рубашки.

– Ох, ну давайте же, мэм. – Люк скрипнул зубами, как будто ее отказ разозлил его больше, чем то, что он обнаружил ее полураздетой в постели Брэн, в то время как ей надо было работать. – У нас было десять лет на то, чтобы держать наши желания по разные стороны двери. Рано или поздно час расплаты настанет. Вы с этим не согласны?

– Ничего подобного нет и не будет. – Хлоя постаралась заявить это как можно более твердо.

Она не могла откинуть одеяло и броситься бежать, потому что ноги отказывались ее слушаться. Да и куда она могла убежать, не опозорившись перед всей прислугой и приехавшими гостями.

– Может быть, я глупец, миссис Уитен, но не настолько, чтобы делать вид, что мы сильнее охватившей нас страсти. Возможно, она причинит нам меньше вреда, если мы признаем ее существование, – хмуро сказал Люк, глядя ей в глаза.

Хлоя едва не произнесла вслух слова, вертевшиеся в голове: почему бы не попробовать, а там видно будет? Вот опять. Ее порочная внутренняя сущность шептала в уши греховные мысли и предлагала соблазны, которые, как ей казалось, Хлоя пресекла еще десять лет назад. Она передернулась, радуясь тому, что, несмотря на сонливость, до сих пор туманившую ее сознание, удержалась и не произнесла этих ужасных слов вслух.

Разве не из-за таких необдуманных фраз они с ее сестрой-близняшкой Дафной частенько попадали в юности в неловкие ситуации? Хлоя, как могла, заставила замолчать свою необузданную сущность. Если Хлоя будет достаточно осторожна, они с виконтом смогут избегать друг друга до ее отъезда.

– Возможно, вам это и не причинило бы особого вреда, – сердито пробормотала она, сложив на груди голые руки, потому что ей невыносимо было знать, что Люк прекрасно понял, как сильно ее влечет к нему.

– Я бы не был в этом слишком уверен, – резко бросил он. Теперь его жаркий взгляд остановился на выпуклостях ее грудей. Хлоя посмотрела вниз и увидела, что, пытаясь скрыть от его зачарованного взгляда свои напряженные торчащие соски, она всего лишь сильнее подалась вперед. – Я всегда знал, что вы способны меня погубить, – прошептал Люк.

– Нет, никогда! – вскрикнула Хлоя, едва не поддавшись порыву скрестить ноги, чтобы сдержать жар желания и тоски, сжигавший ее лоно.

Он стоял перед ней, и это был не лихорадочный бред, с которым она слишком часто просыпалась в первые дни, недели и годы, после того как он умчался из Фарензе-Лодж, как будто за ним гнался сам дьявол. До сегодняшнего дня Хлоя думала, что ей удалось оттеснить свои безрассудные мечты о нем в ночную темноту, но теперь она поняла, что ошибалась.

– Если бы все было иначе, я одним поцелуем заставил бы вас проглотить эти слова. И вы это знаете, – мрачно сказал Люк.

– Но все именно так, как есть, верно? – прошептала Хлоя и чуть не заплакала о тех годах, которые провела в сожалениях из-за этих суровых слов. – Прошу вас, оставьте меня, милорд. Я никогда не позволяла себе заснуть, когда у меня было так много дел, и уверяю вас, такого больше не случится.

– Чушь, – сердито отрезал Люк. – Когда я первый раз увидел вас сегодня, у вас был такой вид, как будто вы вот-вот свалитесь, если в ближайшее время не приляжете. Вы слишком худая и выглядите так, словно всю неделю толком не спали и не ели.

– Я не могу спать, а еда не лезет мне в горло, – нехотя призналась Хлоя.

– Если будете продолжать в том же духе, вы доведете себя до болезни. Вы можете поступать с собой как вам угодно, но своим изнуренным видом вы можете напугать свою дочь. Девочка и без того очень страдает, потеряв Виржинию. Насколько мне известно, они очень сблизились, пока она росла.

– Да, Верити ужасно переживает, – печально согласилась Хлоя, вспомнив, как она прижимала к себе своего рыдающего ребенка в тот день, когда, приехав в Бат, ей пришлось сказать дочке, что леди Виржиния умерла. Верити плакала так, словно ее маленькое сердечко разрывалось на части.