Северус не слышал её бесшумных шагов и резко обернулся, когда услышал голос:

– Что бы это ни было, вряд ли оно полезно для здоровья.

Несколько секунд он внимательно смотрел на неё, затем посмотрел в одну сторону и в другую. Потом, протерев ладонью лицо, сказал:

– Вам я не предлагаю.

– Отлично, потому что я не пью настолько крепкие алкогольные напитки, - её голос всё ещё дрожал от учащенного сердцебиения.

– Где вы были?
– спросил он после некоторой паузы.

– Вы имеете в виду, где я была, когда…

– Да!
– перебил он своим громким, доводящим до дрожи голосом, - Где вы были, когда я, спустя десять минут начал волноваться и отправился в ванную, в которой вас не было?

– Трансгрессировала, - тихо ответила она, сделав шаг вперед, - В дом к своим родителям.

– Вот как, - он изогнул брови, - Решили, что со мной скучно, а затем вернулись из жалости, - скорее утверждал, чем спрашивал он.

Гермиона закусила губу и решила сказать правду:

– Я думала, у вас не будет еды.

Он нахмурился и воскликнул:

– Это тут при чем?!

– При том, что я решила её принести!
– почти громко ответила она, - Но оказалось, что у вас она есть, и я же не могла оставить в своей сумке индейку, салаты и прочее!

Снейп смотрел на неё таким удивленным взглядом, который он никогда не позволял себе выдавать. И не мог понять, о чем она говорит. Либо это абсолютно смешная ложь, либо он идиот.

– Пришлось трансгрессировать к родителям, оставить еду и вернуться, но всё не так просто! Оказалось, пришли гости и мне пришлось с ними здороваться!

После этого он уже не слушал. Постепенно он начал улыбаться. Улыбался, рассматривая её, запыхавшуюся от столь быстрой речи, жестикулирующую и постоянно поправляющую прядь своих волос. А затем начал смеяться. Почти согнувшись пополам, чуть не сбросив на пол бутылку огневиски. Гермиона, обиженно поджав губы, бросила сумку на стул, стоящий на кухне, и отправилась в столовую. Там уселась на приготовленное для неё место и скрестила руки на груди, всем своим видом выражая обиду.

Через минуту Северус вошел в столовую, добродушно улыбаясь и сел во главе стола, не отводя глаз от Гермионы, которая в свою очередь смотрела прямо перед собой.

– Мисс Грейнджер, - вдруг сказал он, пронизывая своим тихим голосом тишину, - вы что, обижаетесь?

– Нет, - отрезала она.

– Правда?

– Нет.

Северус снова засмеялся, почти также, как на кухне.

– Смеетесь, потому что думаете, что моя “выдуманная” история настолько неправдоподобна и глупа?
– нахмурившись, спросила Гермиона.

– Вовсе нет, - ответил Северус, открывая бутылку вина.

– Тогда почему же?

– Потому что я - идиот, - спокойно сказал он, наливая вино в бокалы.

– Нет, вы не идиот.

– Вы сами называли меня идиотом. В моей же гостиной, - сказал Северус, многозначительно взглянув на неё.

– Да, но я же не считаю вас идиотом в самом деле. Просто тогда вы вели себя, как идиот, - парировала Гермиона.

– Вот и сейчас я повел себя, как идиот.

После небольшой паузы Гермиона, улыбнувшись, сказала:

– Признать свою проблему - шаг к её решению. Не волнуйтесь, вы на верном пути.

Неслыханная наглость! Северусу хотелось отругать её, снять баллы и выставить вон за такую дерзость с преподавателем. А затем вспомнил, что она дважды чуть не заставила его переспать с ней, и тут же передумал, лишь сердито посмотрев на неё.

– Значит, вы решили принести в мой дом еду.

– Ну да.

– Потому что решили, будто я не в состоянии подать рождественский ужин?
– продолжил он, кивком поблагодарив Гермиону за кусок индейки, который она положила ему на тарелку.

– Ну, - он чуть покраснела, - Я думала, вы не будете заморачиваться. Думала, вам всё равно.

Ему хотелось назвать её глупой, заявить, что он пробыл в Азкабане два часа не оттого, что ему всё равно. И кричал на домовиков из-за всей этой тучи еды тоже не оттого, что ему всё равно.

– А что мне нужно сделать, чтобы вашу светлую голову посетила такая мысль, что мне не все равно?
– хмыкнул он, пронзив её взглядом.

Гермиона запихнула в рот здоровенный кусок индейки и попыталась сказать и показать жестами, что с набитым ртом не может отвечать.

На этом вся неловкая часть закончилась, и оба прекратили сковываться. Разговаривать о простых и глупых вещах они никогда не любили. И этот вечер не стал исключением. Гермиона рассказывала о том, какими были её лучшие рождественские вечера. Например одно Рождество в Норе, когда огромная семья, да ещё и гости, уместились в крохотной кухне семейства Уизли. Затем с родителями, когда она каталась на лыжах. А потом она спросила о лучшем рождественском празднике Северуса.