В его голове болезненно пульсировала уже вконец измучившая мысль о том, что всё это неправильно, невозможно и, конечно же, совсем не долгосрочно. Каждый раз вставая перед зеркалом, он видел старого и, что ещё ужасней, уродливого худого мужчину, который никак не мог быть рядом с восхитительной, красивой и всеми любимой Гермионой Грейнджер. И что ещё хуже, так это то, что именно эта самая Гермиона всегда смотрит на него, Северуса, так, будто ничего лучше в жизни не видела. Так Поттер смотрит на снитч, так вечно голодный Уизли впивается взглядом в еду, так сам Северус смотрит на Гермиону, когда она не видит. И что же теперь ему делать? Может вообще в очередной раз попытаться сохранить свою репутацию грозного учителя перед Гермионой и отправить её домой?

Как же избавиться от неё? Как же заставить себя перебороть эту глупую… необходимость в ней? Наверное, это самое подходящее слово, чтобы описать его чувства к Гермионе. Необходима. Нужна, как никто другой. Нужна и сейчас, и потом, и всегда. Почему он не на двадцать лет моложе? Почему он не такой красивый, как все мужчины Малфои? Почему не достоин её? Эта грёбанная несправедливость. Она вернулась к нему сраным бумерангом, потому что сам он, Северус, плевал на свою несправедливость к другим. Вот, получите и распишитесь, профессор Снейп.

Северус стоял, опершись локтями о высокий комод у стены, нервно постукивая по его поверхности пальцами. Вообще-то, ему стоило быстрее переодеться, пока Гермиона не вышла и не застала его в неудобном положении. Его, кстати говоря, помимо всех прочих размышлений, волновали примерно те же вещи, что и Гермиону. Жаль, что он не мог незаметно воспользоваться Легилименцией и прочитать мысли девушки, потому что в таком случае он узнал бы, что переживать ему вовсе не стоит. Гермиону волновал факт её пребывания здесь в такой семейный праздник. Северус же испытывал огромную радость, что эта прекрасная девушка скрасила его одиночество в Рождество, но всё же считал это своей наиглупейшей ошибкой. Что-то многовато ошибок за последнее время.

Его босым ногам было холодно стоять на паркете, но он не передвинулся к ковру, всё так же склоняясь над комодом.

Дверь ванной распахнулась. Северус повернулся. Она стояла, такая маленькая, в дверном проёме. В его рубашке. Она ей чуть ли не до конца бёдер доходит. Тонкие ножки торчали из под края рубашки. Наверняка, кожа на них невыносимо гладкая. Но они правда такие тонкие. Глядишь, и переломятся ни с того ни с сего. Покормить бы её. И обнять. Он стоял и мечтал о ней, как из раздумий его вывело:

– Сэр?

– Всё в порядке, мисс Грейнджер?
– не нашел ничего другого чтобы спросить.

Она ласково улыбнулась и поправила одну волнистую прядь волос, с которой упала капля воды и затерялась где-то в ковре. Как бы ему хотелось, чтобы она перестала называть его сэром, профессором. А по имени. Просто по имени. Это, наверное, не сложно. Он бы тоже называл её Гермионой. Ведь это глупо говорить ей “мисс Грейнджер”, а через секунду целовать.

Она двинулась к нему. Медленными осторожными шагами, будто пробуя расстояние на ощупь. С каждым шагом всё волнительней. Невозможно оторваться от её глаз даже на секунду. Она уже была совсем близко, между их телами остались какие-то два дюйма. Гермиона подняла голову. И увидела его как всегда пущенный свысока взгляд. Его голова даже не склонилась к ней, чтобы внимательнее посмотреть в глаза. По-обычному гордо поднятый подбородок. Гермиона снова улыбнулась и, обхватив его торс руками, прижалась щекой к его груди. Если бы Северус умел краснеть, с ним бы это произошло, потому что сердце предательски быстро билось. Это, конечно же, не скрылось от Гермионы. Он словно забыл как дышать. Хотелось обнять её в ответ, но он не сделал этого. Нужно бороться. Он не сдастся просто так. Не имеет права. Ради неё.

Через минуту его рука вдруг оказалась стиснута её тонкими пальцами. Гермиона перестала его обнимать и, не отпуская руку, сделала шаг назад. А затем ещё один.

– Что вы делаете, мисс Грейнджер?

Гермиона молчала. Затем она резко потянула его на себя. Он не ожидал такого, поэтому невольно поддался. Гермиона отступила в сторону, и Северус оказался на кровати.

– Нет, - прозвучал его хриплый, будто больной голос.

Он попытался встать, но ей удалось толкнуть его обратно на кровать. Северус почему-то решил, что если вырвет руку и отодвинется от неё, то будет лучше. Но понял, что ошибся. Теперь он сидел вплотную к спинке кровати, упираясь затылком в резной узор на роскошном дереве.

Гермиона ловко запрыгнула вслед за ним и тут же села на Северуса.

– Прекратите, я вам запрещаю, - рыкнул он, стиснув зубы и стараясь не смотреть на неё, на её полуоткрытые губы, на горящие медовые глаза.

– Неужели я настолько вам противна?
– прошептала она, наклоняясь ближе.

– Нет!
– яростно воскликнул он и попал в плен очаровательных глаз.

Хитрая девчонка! Что же она творит, чёрт возьми? Зачем делает это? Она же не глупая! Да, не глупая, а глупый он, раз позволяет ей всё это делать. Он просто не мог допустить, чтобы она подумала, что противна ему. Нет. Она потрясающая. Самая красивая, умная, нежная девушка на свете.

– Тогда поцелуйте меня, - ещё тише шепнула она.

Её руки лежали на его плечах, а пальцами она перебирала его волосы на затылке.

– Нет, - выдохнул Северус.

– Почему?
– она дышала ему прямо в краешек губы, потому что он отвернул голову и теперь рассматривал полог своей кровати.

Да, он выбирал его сам. Очень подходящее время об этом вспомнить.

– Почему?!
– жарче шепнула она.

– Я не могу, - процедил он.

– Что произошло с вами за сутки?

Северус молчал. Он, разумеется, не станет ей рассказывать о визите в Азкабан, о смехе Малфоя-старшего, который буквально высказал вслух всё то, о чём не хотел думать Северус.