– Спасибо, - сказала она и повернулась к нему полуобнаженной спиной, - С молнией не поможете?

“Нет!”.

– Да, конечно, - ответил он и сделал несколько шагов к Гермионе.

Он видел, как дрогнули её лопатки от прикосновения его прохладных пальцев к её нежной коже спины, как вслед за разъезжающейся молнией побежали мурашки, от чего она повела плечами. До жжения под ногтями хотелось дотронуться до её шеи, провести по ней пальцами, сомкнуть их в кольцо вокруг неё, услышать стон, заставить её простонать. Но Северус просто опустил руки и сжал их в кулаки.

Гермиона ещё стояла несколько секунд без движения, а затем, вздрогнув, бросила ему:

– Спасибо.

И скрылась за дверью ванной. Северус сжал зубы и еле сдержал рык. Отвернулся и со всей силы захлопнул дверцу шкафа, из которого доставал рубашку для Гермионы. Затем облокотится о комод и уронил в ладони голову, сжимая её руками. Он чувствовал пальцами свой до ужаса быстрый пульс, который бился в вене у виска. Всё время, потраченное на Азкабан, идёт к черту. Малфой со своими правильными, но такими ненужными словами идёт туда же.

Нужно её выгнать. Немедленно выгнать. Выгнать вместе с её тонкими, аккуратными ногами, нежной спиной, гладкой шеей и такими манящими губами. Иначе не переживет он эту ночь. Иначе распрощается со своим хвалёным снейповским самоконтролем. Эй! Самоконтроль! Куда ты подевался, мать твою? Куда?

Комментарий к Chapter 13. Lemon Pie.

Всем привет) Простите, что так долго не выкладывала проду!( Мне нужно кое-что знать. На другом сайте мне сказали, что моя писанинка - это женский любовный роман. Пожалуйста, скажите мне, что тот человек неправ!!!

========== Chapter 14. How Do You Like. ==========

Гермиона ступила мокрой ногой на прохладную плитку в ванной и сделала несколько шагов к коврику у раковины. Она встала перед запотевшим зеркалом и протёрла его мокрой ладонью. Капли, оставленные её рукой поверх влажных разводов, скользили по гладкой поверхности вниз, оставляя за собой дорожки, похожие на тоненькие стебли розовой рутии - цветка, который Гермиона часто использовала на уроках Зельеварения.

Она смотрела в зеркало и не узнала саму себя: щёки алые, словно она только что натерла их жёсткой мочалкой, глаза горят, будто она запихнула в них салюты, которые теперь взрываются прямо за зрачком, а плечи подрагивают от жуткого волнения. Она взяла полотенце и вытерла им всё зеркало. Затем отошла подальше, чтобы рассмотреть своё тело. Ничего не изменилось с тех пор, как она также стояла в своей ванной комнате, собираясь на ужин к Северусу, но теперь всё казалось в разы хуже. Каждая родинка - лишняя, каждый изгиб - уродлив. От горечи Гермиона закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Конечно, она считала, что у него были женщины в разы лучше чем она. Он даже женщиной её не считает. А целовался с ней лишь от скуки.

Гермиона взглянула на дверь. Прямо за ней стоял Северус. Наверное, стоял, если не ушёл вниз. Может, выйти туда прямо вот так, абсолютно голой, и поцеловать его? Нет. Она слишком стеснительная и никогда не сможет такого сделать. Такие необдуманные и пьяняще глупые поступки для таких уверенных в себе девушек, как Джинни. Но не для неё.

Гермиона смочила руки холодной водой и приложила их к лицу, чтобы хоть как-то остудить саму себя. Она шепнула своему отражению:

– Тихо, успокойся.

И она осознала, что душ ей совершенно не помог ни в успокоении, ни в разработке плана “Как затащить профессора Снейпа в постель”. Её сердце всё так же колотилось, она не могла расслабиться. Да как тут вообще расслабиться, когда ты находишься в собственной душевой Северуса Снейпа, в его доме, да ещё и в Рождество. А теперь надеваешь его рубашку, которую он так любезно одолжил. Да, что-что, а вот расслабиться Гермиона сейчас точно бы не смогла.

Она села на мокрый бортик ванной и решила немного подумать. Гермиона не могла понять, хорошо ли то, что она здесь на Рождество? Правильно ли это? Конечно, она сама мечтала проводить каждый праздник в этом доме, готовить здесь еду и сотворить семейный уют. Но хотел ли хотя бы какой-то из пунктов этого списка сам Северус?

Он так и не ответил ей сегодня насчёт семьи. А она смогла бы. Правда, смогла бы создать ему семью. И испытала бы от этого чуть ли не больше счастья, чем от полученного из Хогвартса письма, когда ей было одиннадцать. Гермиона усмехнулась своим глупым фантазиям и накрыла лицо ладонями. Докатилась. В голову лезут мысли о создании семьи с Северусом. Ха-ха три раза. Умей он читать мысли без использования Легилименции, она бы уже стояла за порогом вместе со своими мечтами о семейном уюте, вечной любви и детишках.

Гермиона поднялась на ноги и сделала несколько кругов по ванной. Протёрла полотенцем мокрые волосы, которые высушить нечем, ведь её палочка осталась в сумке внизу. Фена у него, конечно же нет, хотя можно и осмотреться здесь, это уж точно не помешает. Как-то всё слишком аккуратно для холостяцкой берлоги. “Домовики”, - подсказал ответ мозг. Гермиона хмыкнула самой себе и натянула рубашку Северуса, которая доставала ей чуть ли не до колен. И подумала о том, что могла бы носить её вечно.

Северус тем временем стоял в своей спальне, смежной с ванной, в которой сейчас находилась Гермиона Грейнджер. Он все никак не мог определиться: уложить её в своей кровати, а самому пойти в гостевую комнату, или снова спать здесь вместе с ней. Звучит, конечно, глупо, особенно после всего, что уже, чёрт возьми, было. Но он твёрдо решил попытаться всё исправить. Исправить и тем самым помочь милой девушке с карамельными глазами. Он знал, что его подсознание на пару с Малфоем правы. Она будет несчастна с ним. Нужно было сначала записываться на приём к бесплатному и вечно свободному психологу из Азкабана, прежде чем звать Гермиону на рождественский ужин. Ему и одному тут прекрасно, а давать ей надежду, когда сам планирует сделать всё по-другому, как минимум, несправедливо. “И когда меня начала волновать справедливость?”, - взорвались мысли Северуса. Ответ пришёл сам собой: когда в его жизни появилась эта необходимая улыбка, всегда красовавшаяся на лице изумительной и прекрасной Гермионы.