– Спасибо, - прошептал он, зарываясь лицом в её вкусно пахнущие спутанные волосы.

– С Рождеством, - прошептала она, обхватывая его торс руками.

Северус лёг, вытягивая ноги, и пристроил Гермиону на себе так, чтобы она упиралась в спинку дивана. Он взял её левую руку.

– Я сделал для тебя кое-что, - шепнул он и достал из кармана небольшой тюбик.

– Что это?
– спросила Гермиона, чуть приподнимаясь.

– По моим расчетам, это должно помочь твоей руке.

Гермиона хотела было возразить, но увидела в его глазах это горящее желание помочь ей, что просто не смогла отказать. Она улыбнулась и протянула ему руку.

Когда его палец с лекарством коснулся её повреждённой кожи, произошло что-то удивительно странное. Мазь зашипела, а руку будто огнём обожгли. Гермиона вскрикнула и крепко сжала кулак. Не успела она пожаловаться на боль, как облачко пара над шрамом исчезло. И буквы вместе с ним. Глаза Гермионы округлились. Северус даже приоткрыл рот от удивления. Они молниеносно сели на диване и уставились на её теперь идеально гладкую руку.

– Северус!
– воскликнула Гермиона, - Его нет! Его…

Она не договорила. Потому что рука снова загорелась, и на том же самом месте появились те же самые буквы.

Да уж, теперь, пожалуй, Гермиона точно знает, что значит разочарование. Её плечи тут же осунулись и глаза перестали гореть радостью.

– Чёрт, - прошипел Северус, опустив ладонь на её шрам, - Не сработало. Прости.

Он обхватил Гермиону руками и, снова улегшись на диване, положил её на себя.

– Прости, я думал, что получится. Подыщу тебе ещё один рождественский подарок, - он поцеловал её в висок.

Гермиона приподняла голову и грустно улыбнулась.

– Я не расстроена.

– Не ври.

– Правда, я даже рада, - она чуть выпрямилась и провела кончиками пальцев по грубым кривым буквам на своей руке.

Затем она взяла его левую руку и и положила ладонь на метку.

– Грязнокровка и Пожиратель, - усмехнулась Гермиона, - Мило, правда?

Северус усмехнулся и, проведя большим пальцем по её щеке, положил ладонь Гермионе на затылок, притягивая к себе.

– У нас обоих есть клеймо, - прошептала Гермиона в самые губы Северусу.

– Хочу, чтобы у тебя его не было, - тихо ответил он.

– Хотеть не вредно, - рассмеялась Гермиона.

– Я попробую ещё раз сделать лекарство.

– Нет, не надо, - возразила Гермиона, - Я уже сроднилась со своим шрамом.

Северус закатил глаза, а она рассмеялась.

– Так что если будешь ещё что-то изобретать, придумай то, что избавит от шрамов нас обоих.

Он улыбнулся и поцеловал улегшуюся на его груди Гермиону.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ

В кабинете Защиты от тёмных искусств стояла тишина. Нет, не такая тишина, когда люди, находящиеся внутри помещения, просто молчат. И не такая, когда в комнате тихо, оттого что она пуста. Нет. Всё было не так.

Эта тишина была зловеще звенящей. Кажется, воздух в данную секунду пропускал все электрические разряды планеты, вращение которой сейчас можно было слышать.

Северус Снейп стоял в центре своего класса, скрестив руки на груди. Прежде чем продолжить душещипательную историю, которая как раз и вызвала ту самую тишину, стоит отметить, что всеми уважаемый профессор Снейп несколько… изменился.

Нет, боже упаси, характер всё тот же, если не хуже. Да и голос не стал теплее, хоть и душа его теперь была согрета. И глаза не перестали быть колючими для всех них, для всех людей, кроме одной персоны в этом мире. Но что-то всё-таки поменялось. Да, ученики и, естественно, профессора это сразу заметили.

Профессор Снейп перестал носить мантию.

Все задавались вопросом, отчего же так? Ведь большинство учеников считало, что мантия, а в особенности то, как Северус важно расшагивает по школе, то и дело взметая подолами той самой, не существующей более, мантии, - его до ужаса очаровательная фишка. Если мантия создавала лишь меньше половины максимального количества процентов сконцентрированности на и до этого самой важной персоне в Хогвартсе, то, пожалуй, его резкая смена имиджа привела в бешеный восторг всех девушек школы, начиная с третьего и заканчивая седьмым курсом. Теперь же профессору Снейпу едва ли можно было дать тридцать пять. А само его существо источало больше властной уверенности, чем когда бы то ни было.

Не будем вдаваться в подробности причин его изменений. Однако всё же стоит заметить, что от мантии герой войны избавился лишь потому, что некая особа слишком много жаловалась на то, что её очень тяжело снимать, и это приводит к её частым опозданиям на следующие уроки.

И вот теперь Северус Снейп стоял в середине своего класса со слегка закатанными рукавами белой рубашки и в идеально выглаженных (не будем уточнять, кто позаботился об этом) чёрных брюках и сверлил своими чёрными глазами провинившегося ученика. И именно эти самые черные глаза выпускали в воздух все те электрические разряды планеты, о которых говорилось ранее.