Пожалуй, напряжение в классе можно было приравнять к тому, что царило за минуту до сожжения целой толпы безнадёжно обречённых людей в печи концентрационных лагерей во времена Гитлера. Наверное, здесь было даже несколько хуже, поскольку бедный Адольф кусал бы себе локти и покуривал гаванскую сигару в сторонке, будь он знаком с Северусом Снейпом. Это напряжение, пожалуй, никак не волновало лишь двух персон в этом кабинете.

Гермиону Грейнджер и Джинни Уизли. О спокойствии первой мы поговорим чуть позже. А вот уравновешенность, вернее, её отсутствие, второй следует обсудить. Так уж вышло, что невеста великого Гарри Поттера была в курсе всех причин опозданий своей подруги на уроки, а также её зачастившееся дурное поведение, за которое профессор Снейп и оставляет её после уроков чуть ли не каждый день. Ему удалось добиться изменений в расписании, чтобы сдвоенный урок Защиты во вторник распределили на два учебных дня. Теперь он мог вызывать Гермиону Грейнджер на наказания за плохое поведение на один день чаще. И поэтому Джинни Уизли, как главный слушатель страстных историй своей резко осчастливившейся подруги, сдерживала смех каждый раз, когда Снейп придумывал наиглупейшие поводы оставить Гермиону после уроков. Что до самой Грейнджер, что ж… Она просто старалась не расхохотаться вместе с Уизли, дабы не испортить очередной спектакль своего возлюбленного.

– Долгопупс, - тихий, но безумно строгий голос разнёсся по кабинету с грохотом атомной бомбы.

– Кхм, профессор Снейп… - пробубнил Невилл, почёсывая затылок, - Я могу всё объяснить.

“Да, попробуй объяснить, что я наслал на тебя “Империо”, чтобы ты взорвал треклятый шкаф”.

– Я вас внимательно слушаю.

– Ну, мы с Гермионой как раз тренировали заклинание, и она так быстро сдвинулась, что я не успел до конца прицелиться и…

– И решили, что лучше устроить пожар, чем дать Грейнджер потренироваться защитным чарам?
– он мастерски вскинул бровь вверх, оставаясь всё в том же серьёзном выражении лица.

– Профессор Снейп, мне безумно жаль!
– воскликнул Невилл, - Вы же всё починили, видите? Всё хорошо, и Гермиона цела, да?
– он с надеждой посмотрел на подругу, до боли закусившую губу.

Через несколько секунд до неё дошло, что обращаются к ней, поэтому она энергично кивнула, тем самым скидывая беззвучно смеющуюся голову Джинни со своего плеча.

– О да, я в полном порядке и… боевой готовности, - облизнулась она.

Джинни прыснула в голос, а Северус не смог сдержать полусекундной ухмылки, коснувшейся его губ.

– Что до вас, мисс Грейнджер, - после некоторой паузы сказал Снейп, - На вашем месте, я бы не стал так радоваться. Суть практических занятий заключается в том, что вам следует позволять своему напарнику опробовать новое для него заклинание, - он сделал к ней шаг, и Гермиона могла поклясться, что ещё немного и трясущиеся от возбуждения колени не выдержат её, - А отклониться и Поттер сможет, - его усмешка, и Гермиона почти потеряла контроль, - Останетесь после уроков.

– Профессор, она не виновата, это всё я… - попытался вступиться за подругу Невилл.

– Ещё одно слово, Долгопупс, и будете драить полы вместе с Грейнджер.

Как ни крути, его резкие развороты и без мантии не теряли своего эффекта. Джинни снова засмеялась тому, каким взглядом Гермиона посмотрела вслед Северусу. Кто-то (например, Рон), стань он свидетелем такого взгляда, пришёл бы в ужас, злость и шок. А кто-то (например, Гарри) - просто бы удивился, но не стал бы зацикливаться на этом из элементарной вежливости и уважению и к выбору своей лучшей подруги, и к самому мужчине, на которого пал этот выбор. А Джинни веселилась от любого тонкого намёка, от неосторожного и внезапно вырвавшегося движения или взгляда. Нет, не смеха ради, а от невозможной радости за Гермиону. Порой, она чувствовала себя виноватой, хвастаясь очередными победами на личном фронте, - будущая жена легендарного Поттера, как-никак, - поэтому теперь могла вдоволь наболтаться с Гермионой о любовных делах.

За ужином Гермиона успела лишь бросить быстрый взгляд на преподавательский стол, за которым не нашла того, кого искала, и схватить с вилки Джинни кусочек бифштекса. После этого она со всех ног побежала в подземелья. Она была уверенна, что сегодня Северус ждёт её не в гостиной, а именно в кабинете.

Остановившись за углом, чтобы отдышаться, Гермиона вытащила из кармана юбки уменьшенные магией чулки и гриффиндорский галстук, вернула им свои обычные размеры и поспешно облачилась в них. Затем распустила волосы и трансфигурировала свои чёрные лаковые балетки в бордовые туфли на шпильке. За последнее время она очень зачастила с подобной обувью. В последний раз поправив причёску, Гермиона расстегнула верхние пуговицы на белоснежной рубашке и постучала в дверь.

– Войдите, - раздался голос Северуса.

Гермиона осторожно приоткрыла дверь и, закусив губу, зашла.

– Вы опоздали, мисс Грейнджер, - произнёс он, бросив на неё секундный взгляд, и вернулся к бумагам на своём столе.

Пустым бумагам - Гермиона могла поспорить.

– Простите, профессор, - сказала она деланно низким голосом, - Я обещаю, я всё отработаю.

– Всенепременно, - ответил он, наконец оторвавшись от своего стола, и откинулся в кресле, наблюдая за Гермионой из-под прикрытых век.

Гермиона плавным движением руки отбросила пряди волос на спину и, туже затянув свой галстук, ровными шагами направилась вперёд.

Её юбка, которую она, кажется, слегка, или не слегка, обрезала, чтобы та стала короче, с каждым шагом открывала всё больше и больше идеальных гладких ног своей хозяйки. Более того, на этих самых ногах были чулки. С подтяжками! “Это нечестно”, - подумал Северус. Конечно, нечестно! Как он теперь будет строить из себя строгого профессора, когда на ней то, что больше всего радует его глаза. И не только глаза.