Голова Темного Фейри поднялась. Он перевел взгляд с Ниниэн на Тьяго и еще больше замкнулся в себе.

— Ваше Высочество, — пробормотал он. Его голос был безжизненным.

— Вы должны знать, что этого не будет, Обри, — заявила Ниниэн. — Я отказываю вам в вашей отставке. Я слишком нуждаюсь в вас.

Обри смотрел вперед невидящим взглядом.

— После Джерила и Найды, у меня больше нет уверенности, что я могу соответствовать вашим требованиям.

— Как-то я слышал, что не преступление хорошо думать о людях, которых вы знаете, особенно о тех, кто вам не безразличен, — заметил Тьяго, не обращаясь ни к кому конкретному, пока осматривал окружающий его ландшафт.

Обри быстро взглянул на него, но промолчал. Некоторое время они ехали в полной тишине.

Ниниэн вздохнула.

— Я знаю, что не могу повлиять на ваш выбор. Знаю, что вам нужно время, чтобы залечить раны и оплакать свою жену, и я обещаю, что вы получите его. Но вы должны вернуться на свой пост Канцлера. Если не хотите сделать это ради меня, то сделайте ради своего народа.

Снова тишина. Затем Обри тихо произнес:

— Я сделаю для вас все, что смогу...

Она прервала его, чтобы не услышать еще один отказ.

— Хорошо, — сказала она решительно. — Мне нужны вы оба с Келленом. Вдвоем вы должны будете составить короткий список людей, которых бы вы порекомендовали на должность Командора Темных Фейри. И я не знаю, как именно вы это сделаете, но хочу, чтобы вы предоставили мне всю историю финансовой деятельности Уриена, с тех пор как он взошел на трон.

Искра любопытства оживила унылый взгляд Обри.

— Что вы хотите узнать?

Опыт подсказывал ей, что улыбаться еще рано

— Я хочу узнать, каким было состояние моей семьи до того, как Уриен стал Королем. Не обязательно быть точным, если нет тщательных записей. Просто хочу увидеть реальную смету. Понимаете, я была встревожена несправедливостью того, что мы обговаривали ранее. Я думаю, что Уриен за эти годы слишком уж обогатился за счет изоляции Темных Фейри. Я намерена принять только то, что принадлежало мне по праву до смерти моего отца. Остальную часть состояния Уриена я хочу направить в дело и расширить возможности для наших людей. Вы же хотите помочь мне потратить эти деньги с умом, не так ли?

Она искоса взглянула на него. В глаза Обри вернулась жизнь, проявившаяся встревоженной заинтересованностью и напряженным размышлением. Расслабившись в седле, с другой стороны от Обри, Тьяго приподнял бровь.

Теперь настало время улыбнуться. Возможно, совсем чуть-чуть.

Дорога с рекой извивались, расходясь и сходясь снова, как поссорившиеся любовники. На третий день их путешествия начали появляться отдельные дома и деревеньки. Темные Фейри повыходили на улицу, с удивлением глазея на процессию. Это были красивые и творческие люди, но хотя их дома и имущество хорошо охранялись и сверкали от вспышек Силы, их относительная бедность была болезненно очевидной.

Тьяго был спокойным, но стал напряженным от гнева, когда Ниниэн, спешившись, пошла поговорить с людьми. На расстоянии прогремел гром, что отразилось на лицах многих в группе. Ниниэн обернулась, чтобы взглянуть на Стража. Он усмирил противостояние с самим собой и, наконец, гром затих.

Слухи быстро распространились и еще больше людей стало появляться на дороге. Они приносили свежеиспеченный хлеб и сыр, воду и вино для группы, дарили Ниниэн букеты цветов, белье и одеяла с ручной вышивкой, великолепно сделанные серебряные ювелирные изделия, благовония и специи. Толпа все прибывала, и вот процессия растянулась уже на четверть мили позади группы. В их последнюю ночь в лагере от ярких костров, которые разожгли в сельской местности, доносились обрывки пения и смеха.

— Я никогда ничего подобного не видел, — проговорил Келлан Ниниэн за отличным ужином из охотничьего рагу.

Она покачала головой, встретившись с темным взглядом Tьягo над мерцающим желтым огнем.

— Даже не знаю, что сказать.

— Ничего и не нужно говорить, — сказал ей Келлен с улыбкой. — Просто хорошо правьте.

Затем наступил их последний день путешествия. Она уже узнавала окрестности. Знала, что впереди есть поворот. Еще дальше они проехали под обрывом, с которого можно было рассмотреть всю реку, подмигивающую серебристо-голубым сиянием в по-осеннему слабом солнечном свете. Какое-то время дорога взбиралась на пологий подъем и Трикс точно знала, где они достигнут вершины холма. Ее сердце бешено заколотилось. Во рту пересохло, руки задрожали.

— Фейри, — пробормотал Тьяго, подъезжая к ней.

— Просто подожди, — прошептала она. — Смотри.

Они достигли гребня холма и взглянули на долину.

Земля расстилалась внизу зеленым и золотистым ковром. Скопление бледных зданий со скромными, грациозными линиями виднелось сквозь подлесок деревьев, одетых в блестящую осеннюю листву. Глубокая синяя река окаймляла долину. Она брала исток из огромного водопада, виднеющегося вдалеке и окутанного вечным туманом, который сверкал в этот ясный холодный день.

Украшением пейзажа был дворец на берегу реки, переливающийся жемчужным и светло-золотистым светом. Двойная колоннада огромных чинар располагалась вдоль дороги, ведущей к дворцу. Высота древних деревьев достигала нескольких этажей, искривленные белые ветви, тянулись вверх, словно прекрасные раскрытые веера. Золотая листва еще не опала с них, а стволы деревьев были покрыты пышным подолом лозы с алыми листьями.

Aрьял подтолкнула свою лошадь к Ниниэн. Глаза Гарпии расширились от удивления.