Может, это сын или внук какого-то важного и богатого человека, нужный моему мучителю для получения выкупа?

Или это несчастный малыш, на котором тестируют какие-то запрещенные для продажи препараты?

Не знаю. В любом случае здесь происходит что-то ужасное. Каллен не стал бы попросту держать в своем доме ребенка. Этого не стал бы делать никто из круга людей, к которому я мысленно его причислила.

Запутавшись в собственных безответных мыслях, не сразу понимаю, что происходит в это же время в коридоре.

Мальчик – а это именно он – начинает испуганно пятиться назад.

– Подожди!.. – подаюсь вперед, стараясь открыть дверь шире и проследовать за ним в комнату, как вдруг меня резко тянет обратно. Попадаю точно в цепкие мужские руки.

Одного вдоха хватает, чтобы определить, кто передо мной, даже не видя лица. Такого запаха нет больше не у кого. Он уникален, как и его обладатель.

– Дрянь, - рявкает Эдвард, до боли сжимая мои локти, - кто позволил тебе сюда явиться?

– Мистер Каллен… - голос дрожит, в горле пересохло, сознание в ужасе вырубилось и пребывает в коме.

– Ещё одно слово и я тебя пристрелю, - оковы усиливаются, тело врезается в каменную грудь мужчины, отчего из легких выбивает весь воздух. Словно тряпичная кукла повисаю на его руках, боясь даже шевельнуться, чтобы не повредить чего-нибудь и не усилить гнев Каллена.

По-прежнему удерживая меня левой рукой, правой мужчина выуживает из кармана пиджака мобильник. Через три секунды его властный голос эхом разносится по пустому коридору.

– Западное крыло, Эммет. У тебя минута.

Телефон отключается. Голос замолкает.

Прикрываю глаза, стараясь отвлечься подсчетом проходящих секунд. Мало помогает.

– Ты видно ищешь смерти, Изабелла. Я велел тебе вернуться домой, - яростный шепот моего похитителя звучит слишком громко для такой тишины. Начинают подгибаться колени.

– Я не хотела… - хочется сказать слишком многое, а дыхания и смелости хватает лишь на эти жалкие оправдания. Почему я не могу объяснить, как здесь оказалась? Я ведь не просила Джаспера везти меня в особняк. Я смирилась с тем, что еду к Джеймсу, и была крайне удивлена, когда телохранитель завел разговор об обители своего босса…

– Это я не хотел оставлять тебя в живых, но оставил, - левая рука обрушивается на грудь, почти вгрызаясь в неё, причиняя ощутимую боль.

– Мистер Каллен, - чужой голос заставляет моего мучителя ослабить хватку, отвлекшись. Правда, ярость его усиливается.

Уже через секунду попадаю в крепкие объятья охраны. Этот человек настолько высокий и мускулистый, что помимо его огромных рук, закованных в черный пиджак, мне ничего не видно. Могу лишь довольствоваться тем, что слышу.

– Тебе, твою мать, платят за безопасность на этой территории, - рявкает Каллен, подходя к подчиненному ближе. – И что? В моем доме находится девка, угрожающая объекту твоей охраны!

– Мне доложили, что это новая горничная.

– Кто доложил? – голос Эдварда приобретает нотки безумства. – Кто тебе такое сказал?

– Глава охраны, сэр. Мистер Хейл.

Совершенно неожиданно в коридоре повисает удушающее молчание. Правда всплыла. Теперь конец нам обоим. И мне, и Джасперу. Ах да, ещё Сероглазой, если она не успеет сбежать до оглашения приговора.

– Повтори? – Каллен ближе, чем раньше. Безумство испарилось, на его место пришло неверие. Слабое, едва заметное, но все же присутствующее.

– Мистер Хейл, сэр, сообщил на пропускном посте, что она – новая горничная, прибывшая по вашему приказу.

Голос охранника спокоен, размерен. Кажется, ситуация его вообще не касается. Он попросту стоит и отвечает на вопросы, которые ему задают. Он не переспрашивает, просто говорит что знает. Это, в конце концов, часть его работы.

– Её – в мой кабинет, - приказывает Эдвард. Похоже, он уже разобрался в своих мыслях и нашел объяснение происходящему. – Джаспера – туда же.

– Начальник охраны отсутствует, мистер Каллен.

– Что значит отсутствует?

– Полтора часа назад мистер Хейл покинул территорию особняка.

– Вы, видно, совсем страх потеряли, - мой похититель достиг высшего предела своего терпения. Ещё немного и мир погрузится в красный цвет от его вырвавшихся на свободу эмоций. Выражение «злой, как черт», сейчас, как никогда, подходит Каллену. Его даже можно заносить в словарь под определение этого слова.

– Когда вернется – ко мне. И крысу тоже.

Крысу?..

– Будет исполнено, мистер Каллен, - учтиво проговаривает охранник и разворачивает меня спиной к каштановой двери, уводя в неизвестном направлении.