Внезапно ногу обжигает горячей водой. Поспешно отдергиваю её, вскрикивая и подаваясь назад. Больно ударяюсь спиной о мраморную стенку ванной.

Да это же я сама включила воду! Неосторожным движением привела в действие краны!..

Поспешно исправляю ситуацию, боязливо возвращаясь на прежнее место. Спина пульсирует, нога тоже.

Все это напоминает сознанию моменты из болезненной и до жути неприятной темы. Темы Джеймса.

О нем ничего не слышно (ещё бы…), но кошмарные воспоминания не отпускают. Ту неделю, что я пробыла с ним перед похищением, вообще невозможно выкинуть из головы.

Впервые открыто решаюсь подумать о том, что будет, если он найдет меня. Сдамся, естественно без боя, – защищать меня некому, а в одиночку противостоять Джеймсу занятие глупое.

Каллену, конечно, может не поздоровиться, хотя я не думаю, что мой муж способен причинить ему ощутимый вред.

Или даже не так.

Если я буду присматривать за его сыном, где гарантии, что в один прекрасный день Эдвард не сдаст меня на руки супругу, отправив, как старую лошадь, на бойню.

Я так сильно пыталась отгородиться от боли и ужаса, что теперь вдвойне тяжело представить свое будущее…

Будет больно? Разумеется.

Очень больно? Скорее всего.

Позволят ли мне вообще выходить на улицу? Маловероятно.

А новый клиент? Новые «игрушки» Джеймса? Определенно, если я попаду обратно к нему, все былое покажется раем…

Вздыхаю, отшвыривая мокрую соль подальше – незачем пугать себя раньше времени. Может, в кои-то веки фортуна улыбнется Белле, и возвращение к Джеймсу отложится? Хотя бы на год. Хотя бы на пару месяцев…

Ради такого я готова терпеть даже Каллена со всей его ненормальной свитой.

*

В комнате невероятно душно, несмотря на то, что за окном все ещё царит зима. Белая подушка крайне неудобна, запах порошка – удушающий. Под одеялом жарко, без него – не по себе. Безостановочно ворочаюсь с места на место, стараясь выбрать наиболее выгодную позицию для сна. Напрасно – его как нет, так и не было.

Маленькие электронные часы на комоде светятся зелеными цифрами, обозначающими теперешнее время. Два часа ночи, а я не сплю. И, похоже, вообще не буду.

Когда Эдвард говорил о Марлене – своей домоправительнице – я представляла все что угодно, но только не то, что в итоге увидела. В первом образе сознание рисовало строгую женщину с маской вместо лица и умением раздавать нужные и ненужные приказы. Во втором – старуху с седыми космами, возомнившую о себе гораздо больше нужного. В третьем представлялась, в крайнем случае, сумасшедшая вроде Сероглазой, с горящим взглядом, тощим телосложением и подрагивающими руками…

На деле же Марлена – изящная, добродушная, привлекательная женщина средних лет. На ней был фиолетовый брючный костюм и простые черные балетки, напоминавшие тапочки.

Она встретила меня, словно желанную гостью. Помню, я даже растерялась от такой любезности к себе. Боялась, чтобы она не оказалась мнимой, не давала себе расслабиться. Но, то ли сегодня в планы домоправительницы не входило открывать свое истинное лицо, то ли она на самом деле настолько приятная особа, но ничего отталкивающего я в ней не нашла. Даже не почувствовала.

Ужин прошел тихо и комфортно, несмотря на то, что ела только я. Марлена терпеливо ожидала, пока я закончу, попивая чай из большой синей чашки с надписью «Darling».

Когда тарелки опустели, женщина начала говорить. Она рассказывала буквально обо всем, что касается мальчика, точнее – его жизни. Мое любопытство было удовлетворенно. И даже больше.

Из наиболее важной информации удалось подметить то, что выходные ребенок проводит в обществе Каллена (чем я была немало удивлена).

Остальное время присматривать за ним предстоит мне.

Марлена объяснила значение слова «присматривать» в этом доме.

«Присматривать» - значит вовремя приводить Джерома на завтрак, обед и ужин, следить за состоянием его одежды и обуви, выводить на прогулку в сад (который, оказывается, тут тоже имеется). Больше похоже на содержание дорогой собачки, не правда ли?

Когда я поинтересовалась у женщины, следует ли с ним играть, та покачала головой и вежливо ответила, что это запрещено.

«Он уже взрослый мальчик, мисс Свон, - объяснила она. – И может играть сам».

В завершение вечера она вручила мне кипу бумаг, исписанных мелким почерком, на которых в краткой форме было изложено все то, о чем мы говорили. Прилагался ко всему и распорядок дня, который необходимо будет соблюдать за поминутной точностью.

Сейчас эти листки лежат в прикроватной тумбе. У меня не хватило сил прочесть их. Голова и так гудит от всей информации, местами являющейся по крайней мере, бредовой.