Встреча с мальчиком. Знакомство с сыном Каллена. С малышом…

Резко втягиваю воздух. Он нужен мне как никогда.

Неужели сон был обязан этому? Моему чертовому волнению перед знакомством с ребенком? Теперь Эдвард распоряжается ещё и моими снами? Моими ночами, в конце концов?..

Останавливаю клокочущую в груди ярость, обращая её в растерянность, царящую в голове. Злость мне не нужна. Она неприемлема.

*

Передо мной чашка с кофе и маленький золотистый круассан. Марлена, подметившая, что я спустилась в столовую на десять минут раньше положенного, принесла мне все это, обосновав свое поведение тем, что не позволит «ждать мистера Каллена на пустой желудок».

Эта женщина, несомненно, рушит все общепринятые устои. Она не

подходит для работы здесь. Её место в уважаемой, богатой и нормальной семье. Если моего похитителя можно причислить к двум первым категориям, то к третьей при всем желании не выйдет.

«Нормального» в этом доме слишком мало.

Кофе просто изумительный. Неужто все, что стоит больше ста долларов за килограмм, настолько вкусное?..

Запихивая в рот последний кусочек круассана, слышу шаги, приближающиеся к столовой. Отодвигаю блюдце и чашку, облизываю губы от сладкого джема, нервно складываю ладони на коленях, не имея ни малейшего представления, куда их деть.

Эдвард появляется из светлых дверей, выводящих из столовой в коридор. Похоже, с другой стороны от лестницы, если я не знаю, как пройти туда.

На мужчине очень эффектно смотрится черный костюм. Он придает ему ещё больше серьезности и суровости.

Однако стоит вспомнить его вчерашнее появление в моей комнате и суровость уже не кажется такой опасной. Ночью он был безвреден даже для меня. Ночью я могла сделать все что угодно, а он бы вряд ли сумел мне помешать.

Почему я понимаю это только сейчас?

Никакой справедливости…

Сперва кажется, что мой похититель пришел один (что оставляло надежду на то, что знакомство с мальчиком переносится на другое время), но опустив глаза ниже, на его брюки, замечаю маленькую ладошку, зажатую в его руке.

Белокурая головка контрастирует как с дверьми, так и с одеждой мужчины, что делает её заметной.

Поздно Белла, Джером здесь.

Эдвард ступает в столовую, и малыш послушно следует за ним. Они останавливаются в нескольких метрах от меня. Выжидающий взгляд мужчины напоминает о правилах.

Быстро поднимаюсь, осознавая, что сидеть нельзя. Когда стоит Каллен – стою и я.

– Изабелла, - скудная улыбка мужчины, посланная мне, кажется фальшивой. За маской хладнокровия так и кипит ярость. За что?..

– Мистер Каллен, - тихо, но учтиво здороваюсь. Не будем игнорировать условности.

Выслушав приветствие, мой похититель направляется к стульям у стола. Резко отодвигая один из них, он оказывается на зеленом сидении.

Делаю шаг назад, ожидая, что малыш, молчаливо стоящий рядом с ним, будет взят на руки, но ничего подобного не происходит.

Мы оба стоим. Стоим перед Калленом.

– Джером, - мужчина многозначительно смотрит на сына, опустившего взгляд к деревянному полу. Особой тяги к новым знакомствам за малышом не наблюдается.

Пользуясь возможностью, разглядываю ребенка. Первое, что бросается в глаза – его рост и телосложение. Он маленький. Невероятно маленький для пяти лет. Светло-синяя кофта и хлопчатые штаны только усиливают впечатление. Единственное желание, наблюдавшееся у меня и в первую нашу встречу – защитить мальчика – возвращается.

Заслышав слова отца, Джером робко поднимает голову. Огромные малахитовые глаза – точь-в-точь Каллена – предстают на мое обозрение. Если и были раньше сомнения в том, что малыш его сын, теперь от них не осталось и следа. Настолько похожими могут быть только родственники. Близкие родственники.

Длинные черные ресницы хорошо заметные на бледной коже. Они будто бы нарисованы. Таких красивых детей не бывает…

Однако за красотой кроется нечто большее.

До сих пор я не опасалась, что ребенок может меня испугаться. Более того – этого даже в мыслях не было. Но теперь понимаю, что заблуждалась. Что не знаю слишком многого.

Джером не просто напуган. Он в ужасе. В таком очевидном, что ничего иного, как обнять несчастного малыша, сделать не хочется.

– Джером, это Изабелла, - Эдвард напоминает о своем присутствии, нещадно вторгаясь в мои мысли, - Изабелла – Джером.

Такое формально представление друг другу. Будто бы мы на какой-то вечеринке в дорогом баре, а не в домашней столовой зимним утром.

Припоминая кадры из просмотренных фильмов, приседаю, стремясь оказаться с малышом на одном уровне.