Деревья громко шелестят, предвещая скорую бурю, готовую разыграться по первому зову природы. Похоже, настоящая зима пришла к нам только сейчас.

Наблюдая за особо большой и притягательной снежинкой, не удерживаясь, протягиваю к ней руку. Ледяное творение послушно опускается на ладонь.

– Она холодная, - напряженно констатирует Эдвард.

– Я знаю, - почему-то сейчас на меня накатывает долгожданное спокойствие. Блаженно улыбаюсь, чувствуя, как тает снег на коже. Надо же, куртка действительно очень теплая. Мне совсем не холодно.

– Ты боишься холода.

– Уже нет… - прикрываю глаза, расслабляясь.

Некоторое время ничего не слышно. Я знаю, что Каллен рядом, но теперь это не имеет значения. Я готова идти на свой эшафот. Я готова сесть в машину и поехать куда скажут.

Сейчас мне не страшно. Даже наоборот.

Похоже, я все-таки свихнулась.

– У тебя часто идет кровь? – слова Эдварда скорее похожи на утверждение, чем на вопрос.

– По-разному.

– Болезнь?..

– Не знаю, - улыбаюсь шире, протягивая уже обе ладони к небу.

Совершенно неожиданно ощущаю, что мои пальцы сменяют чьи-то другие. Длинные, холодные, чужие.

Дергаюсь, изумленно глядя в сторону.

Эдвард, присевший рядом, само спокойствие. Делая вид, что ничего из рода вон выходящее не происходит, он внимательно смотрит на меня.

– Что-то не так, Изабелла? – малахиты лукавят. Блестят.

Вздыхаю, возвращая одну из рук обратно, на место. Действия Эдварда отрезвляют меня.

Однако длинные пальцы не намерены сдвигаться даже на миллиметр. Наоборот, они сильнее сжимают мою кожу.

– Лежи спокойно, - тоном, похожим на врачебный, говорит мужчина.

Застываю, решая, что так действительно будет лучше.

Не отрываясь, я смотрю в глаза Эдварда. Если ему все можно, то мне тоже.

– У Джерома твои глаза, - тихо произношу это, вспоминая ангельское создание. Неужели я больше его не увижу? О нет…

Лицо мужчины меняется. На нем четко прорисовывается серьезность и удивление.

– Я знаю, Белла.

– Очень красивые…

Малахиты действительно выглядят потрясающе. А уж то, что происходит в них после всего, что я говорю, вообще нужно запечатлеть на пленку и демонстрировать на ювелирных конференциях.

– Кровь остановилась, - обрывая наш едва установившийся контакт, говорит Эдвард. Пальцы исчезают, мужчина встает, - садись обратно в машину.

В машину? То есть, ничего не изменилось? Мы по-прежнему едем в дом к Джеймсу?

Разрываясь от разочарования и неверия, внезапно осознаю, что могу предотвратить это. Хотя бы попытаться. Попытка – не пытка. Пытка будет после встречи с мужем, если сегодня до него доберусь.

Медленно поднимаюсь, надеясь не спровоцировать новое кровотечение, и, опираясь о раскрытую дверцу машины, окликаю Каллена.

– Эдвард?

– Садись в машину, - повторяет тот.

– Эдвард, mi aiuti(Помоги мне).

Мой похититель замирает.

Он останавливается и оборачивается, прожигает меня непонимающим, недоуменным взглядом.

– Mi aiuti, per favore (Помоги мне, пожалуйста…), - подкрепляю просьбу жалостливыми взглядами, что бросаю в его сторону. Пришло время сыграть на своем положении, Белла. Боязнь удушит тебя - если попадешь к Джеймсу, можно считать, время истекло, жизнь кончилась.

Если уговоришь Эдварда, вернешься к Джерому. Сможешь снова видеть и обнимать его. Сможешь рассказывать ему сказки и смотреть в маленькие, но такие смышленые глаза. Сможешь осуществить свою мечту и научить его улыбаться!

На чаше весов слишком многое, чтобы так просто от него отказаться.

– Чего ты хочешь? – мужчина отворачивается, задавая этот вопрос.

– Обратно.

– Обратно? – Каллен вмиг преодолевает разделяющие нас несколько шагов, - обратно к мужу?

– К Джерому, - говорю это негромко, но вполне уверенно. Надеюсь, он оценит.

– Он в тебе не нуждается.

– Нуждается! – качаю головой, делая ещё один шаг вперед и становясь с мужчиной совсем рядом. В десяти сантиметрах отдаления.

– Заткнись, - Каллен зажмуривается, будто бы от моих слов у него начала мигрень. – Заткнись и сядь в машину. Ты получишь то, что тебе причитается.

– В чем моя вина? – более не сдерживаюсь. Это вопрос жизни и смерти. Если не выйдет, если я провалюсь, то хотя бы буду знать, что сделала все возможное, дабы вернуться к малышу.

– И ты ещё спрашиваешь?! – гнев моего похитителя выплескивается наружу подобно концентрированной кислоте.

Молчаливо жду ответа, стараясь не растерять свою храбрость, собранную со всего сознания по крошкам.