Джеймс.

Это имя будет снится мне в кошмарах, будет преследовать меня до конца жизни. Будет со мной всю мою жизнь. Я всегда относилась к этому человеку как к чему-то неизбежному, но сегодня, когда до возвращения к мужу было всего несколько километров, все воспринимается острее.

Мысли о моем мучителе сводят с ума. От них нет покоя, от них нет избавления. Каждый раз когда я думаю о благоверном, как вживую вижу его лицо, его губы, его руки, его тело… Тело, каждый сантиметр которого жаждет меня. Во всех смыслах.

Хвати у меня денег на психолога, решись я пойти к специалисту, и он бы, наверное, счел меня сумасшедшей. Ответил бы, что у меня крыша поехала и этим все сказано. Я сама выбрала такую жизнь. Я сама подписала договор. Я не отрицаю и не собираюсь отрицать, что принадлежу Ему. Это…слишком сложно для понимания. Принадлежать…

У этого слова есть страшный смысл…

К черту. Не могу, не хочу больше об этом думать.

Скидываю плед, надеясь, что так смогу избавиться от непрошенных мыслей и машинально поправляю рукой волосы. Теперь они пахнут персиком. Обожаю персик…

Делаю глубокий вдох и гипнотизирую взглядом часы. Сверкая зелеными цифрами, они демонстрируют точное время: шесть сорок. Всего десять минут. Целых десять минут…

Раздумываю над тем, как бы скоротать остальные двадцать.

Вариант появляется сам собой очень кстати.

Джером.

Я не видела маленького ангела слишком долго.

Всего полдня?

Нет, не может быть. Мне кажется, прошло уже несколько месяцев…

Желание пойти к мальчику прямо сейчас нарастает с каждой секундой. Закрываю дверь спальни, следуя к своей цели по коридору, и только тогда вспоминаю, что выходные малыш проводит с Эдвардом.

Будет ли рад Каллен меня видеть? Не знаю. Не знаю чего ждать теперь.

В нерешительности и полной растерянности застываю посреди коридора. Возвращаться в комнату кажется глупым, идти к мальчику – опасным. Для ужина слишком рано…

Разворачиваюсь, медленными шагами намереваясь все же вернуться к себе. Но с каждым приближающимся сантиметром сердце бьется с перебоями. Обратно в мир кошмаров? Ни за что!

Останавливаюсь, решительно оборачиваясь к каштановой двери.

Шаг, шаг, шаг – и я на прежнем месте.

Была ни была.

Тихонький скрип извещает о том, что деревянная застава раскрылась. Опасливо заглядываю внутрь, готовая, если потребуется, тут же откланяться.

Правда, оказывается, бояться нечего.

Эдварда внутри спальни малыша нет. Поначалу мне кажется, что белокурого создания тоже, но потом замечаю его фигурку у белой стены, в большом кресле. Завернувшись в одеяло, стянутое с кровати, он смотрит в окно.

В груди теплеет от одного вида мальчика. От запаха, пронизавшего комнату тонкими паутинками и заставляющего меня чувствовать себя нужной. Невероятно приятное чувство.

Искренне улыбаюсь, смелее проходя в комнату.

Белый пол скрывает звук моих шагов. Джером по-прежнему занят разглядыванием миллиарда снежинок за окном. Думаю, буран уже укрыл снежным покрывалом весь лес. Это – компенсация за бесснежные декабрь и январь.

– Привет.

Одеяло шевелится. Белокурая головка Джерри исчезает из поля зрения. Он прячется?..

Игнорируя тревогу, клубочком свернувшуюся внизу живота, стараюсь не замечать этого. Просто игра. Игра…

Подхожу к креслу. Не слишком быстро, но и не медленно. В нормальном темпе. Обхожу его, присаживаясь прямо перед окном, лицом к мальчику.

Осторожно приподнимаю край одеяла, заглядывая под него.

Опущенный взгляд малыша настораживает. Он смотрит на меня слегка испуганно, но в большей степени обидчиво.

Что-то случилось?

– Поиграем в прятки? – удержать в руках ускользающий оптимизм и настрой, с которым я пришла сюда, очень сложно.

Джером качает головой, отползая к спинке кресла и скрываясь от меня в теплой темноте.

Следую за ним, теперь почти наполовину оказываясь под одеялом.

– Я соскучилась по тебе, - говорю правду, так как кроме неё сказать нечего. Я действительно соскучилась. Очень и очень. Моя привязанность к этому ребенку куда больше, чем я готова признать.

Джером выныривает из своей импровизированной пещерки. Следую его примеру, оказываясь на поверхности и вдыхая чистый, прохладный воздух.

По-прежнему улыбаюсь. Рядом с ним я не могу не улыбаться.

Малыш растерян и потрясен. Его глаза лихорадочно перемещаются с меня на окно и обратно. Он не знает, что делать.

– Джерри… - протягиваю к нему руку, ласково касаясь плечика.

Совершенно неожиданно из груди мальчика вырывается всхлип. Затем ещё. И ещё.

Теряюсь, не находя объективной причины.