— Это невероятно! — Закричал президент Анатолий Грызлов. — Я не могу поверить в такую наглость американцев! Они провели новые самолеты мимо нашей ПВО и снова приземлились на российскую авиабазу, совершенно не считаясь с нашим суверенитетом!

Степашину пришлось прикусить губу, чтобы не скривиться — после того, что они сделали с Соединенными Штатами, он не имел никакого основания критиковать нарушение воздушного пространства чем-то иным!

— Они считают, что это их аэродром? Они ждут, что мы просто отвернемся, пока они загрузят свой самолет и улетят? Мы должны уничтожить этот транспортник еще одним воздушным ударом, взорвать американцев к чертовой матери!

— Сэр, я настоятельно рекомендую оставить этот транспортник и дать ему уйти из Якутска, — размеренно сказал Степашин, не рискуя прямо злить уже взведенного до бешенства президента, но стараясь держаться твердо. — Кроме того, в убежищах, несомненно, есть и наши военные, и американцы могли бы помочь нашим солдатам. Это гуманитарная операция, а не авиационный удар. Мы не должны вмешиваться, тем более в свете того, что мы сами не сделали ничего, чтобы помочь выжившим в Якутске.

— Хотите сказать, что я трус, Степашин? — Крикнул Грызлов. — Заткнитесь, или уберетесь отсюда! Я не потерплю неподчинения в своем собственном командном центре!

— При всем уважении, сэр, я должен высказать свои соображения, — сказал Степашин, ощущая, как нарастает его гнев. — Нам не следует атаковать невооруженную спасательную группу.

— Меня не волнует, кто прибыл за ними, хоть детский хор с маргаритками и волшебной пыльцой, генерал — я хочу, чтобы этот самолет был сбит! — Крикнул Грызлов. Степашин обратил внимание на его большие черные мешки под глазами, поникшие плечи, трясущиеся руки и бледное лицо — что было ожидаемо для человека, не спавшего два дня и питавшегося, в основном, кофе и сигаретами. — Слушайте меня внимательно! Я хочу…

В этот момент зазвонил снова телефон. Грызлов подпрыгнул, а затем уставился на него, словно на гигантского мохнатого паука. Он теряет самоконтроль, подумал Степашин, поднимая трубку.

— Степашин слушает… Да, я понял. Тревога всем секторам ПВО. Всем средствам ПВО выключить радары и использовать оптические системы. Повторяю, не использовать радары — они будут сразу же уничтожены.

— Что, черт подери, произошло, генерал? — Выдохнул Грызлов.

— Неопознанный контакт в районе Новгорода, — ответил Степашин. — Маленький дозвуковой самолет на восток-северо-восток от столицы. Неясный и очень слабый контакт, слишком маленький, чтобы это был малозаметный самолет. Возможно, разведывательный беспилотный аппарат.

— Господи… Он здесь, — пробормотал Грызлов, выпучив от страха глаза. — Маклэнехэн здесь! Он решил напасть не на наши сибирские базы, он собирается атаковать Москву!

— Маклэнехэн не единственная угроза, сэр, — сказал Степашин. — Наша система ПВО вокруг Москву сильнее, чем где бы то ни было в мире. Возможно, это просто…

— Приказ на атаку, Степашин, — сказал Грызлов. — Я хочу, чтобы по Соединенным Штатам был нанесен полномасштабный ответный ядерный удар.

— Сэр? — Ошеломленно посмотрел на него Степашин. — Вы хотите отдать приказ о ядерном ударе по Соединенным Штатам? Вы не можете!

— Они атакуют нашу столицу — я отвечу им, я заставлю их заплатить за свои действия! — Крикнул Грызлов. Он быстро подошел к офицеру Стратегических сил, несшего специальный кейс и выхватил тот у него из рук — ему пришлось практически подтащить офицера через стол, так как кейс все еще был пристегнут к его руке. Грызлов открыл кейс, извлек из-под рубашки счетный диск, похожий на шифровальное устройство, выставил точное время по Гринвичу, записал набор чисел и выбрал нужную карту из колоды в кейсе. Он набрал числа на клавиатуре в нижней части кейса, вставил карту в разъем и нажал зеленую кнопку. Затем повернулся к Степашину и сказал: — Вводите подтверждение, генерал.

— Вы абсолютно уверены, господин президент? — Спросил начальник генерального штаба. Он взял карту, но не передал ее президенту, привлекая внимание Грызлова. Тот, похоже, явно не мог сосредоточенно смотреть на что-то более одной-двух секунд, и казалось, силился держать глаза открытыми. — Это безусловное начало мировой войны. Если вы продолжите, за следующий час могут быть потеряны миллионы жизней.

— Наши жизни будут потеряны, и миллионы наших людей станут заложниками, если мы не сделаем этого! — Сказал Грызлов. — Вводите код, генерал.

Степашин вздохнул. Он оглядел комнату, в надежде найти кого-то, кто мог бы поддержать его или помочь отговорить Грызлова, но никого не было. Он достал собственный декодер из-под рубашки, взглянул на часы, выставил время, вставил красную карту в разъем и ввел свой код в устройство. Несколько мгновений спустя из кейса появилась отпечатанная полоска бумаги. Степашин вырвал ее, прочитал, дабы убедиться в правильности, и кивнул.

— Сделайте это, генерал, — сказал Грызлов сквозь зубы. — Давайте покончим с этой войной. Пусть Маклэнехэн заплатит, не собственной жизнью, а жизнями своих соотечественников.