— Настоящий вулкан, сэр. Мы явно попали в командный центр, или огромный подземный склад оружия, или и в то, и в другое, — сказал командир экипажа. — Что дальше, босс?

Патрик отметил курс, которым они пройдут через юго-западную часть России, кратчайшим маршрутом к границе с Казахстаном — мимо авиабазы в Энгельсе, которую бомбардировщики Патрика атаковали годом ранее. Эта атака, по-видимому, и привела Грызлова в достаточное безумие, чтобы совершить военный переворот в России, а затем начать ядерную войну с Соединенными Штатами. Соотнеся курс со всеми имеющимися данными по противнику, Патрик передал его двум оставшимся «Вампирам».

— Дальше сматываемся к чертовой матери, — сказал Патрик. — Идем домой.

— … и да поможет мне Бог.

Председатель верховного суда пожал руку только что вступившему в должность президенту, но, в отличие от всех прошлых церемоний, завершение президентом инаугурационной речи не вызвало не аплодисментов, ни исполнения «Привет вождю» [122] , ни криков. Собравшихся было всего несколько сотен — по большей части это были солдаты, полицейские и сотрудники Секретной службы, занимавшие место под большим навесом на месте бывшего сельского дома всего в нескольких километрах от того, что когда-то было базой ВВС Оффатт.

Ледяной январский ветер нес частицы мокрого снега, заставлявшие всех под навесом нервничать. Все они знали, что не было никакой опасности от радиации, но многие из собравшихся воспользовались этим оправданием, чтобы плотно замотать лица шарфами, чтобы не дышать ледяным воздухом.

— Удачи, и да поможет вам Бог, господин президент, — сказал председатель верховного суда.

— Благодарю вас, господин председатель, — сказал Кевин Мартиндэйл. Пятидесятидвухлетний республиканец только что вошел в историю, став вторым в истории США президентом после Гровера Кливленда, избранным на эту должность во второй раз. Как и Кливленд, Мартиндэйл был холост, но держать библию в ходе церемонии приведения его к присяге пригласили не одну из его знакомых голливудских актрис. Вместо этого, ее держала вице-президент, бывшая госсекретарь Морин Хершель.

Хершель также была не замужем, и на церемонию приведения к присяге пригласила генерал-лейтенанта Патрика Маклэнехэна. Когда Мартиндэйл подошел к трибуне, Морин сделала шаг назад к стоявшему на помосте Патрику, и ее рука скользнула в его руку. Он посмотрел на нее и улыбнулся — но она заметила, что его взгляд уперся в пустоту над снежными полями, за которыми находилась уничтоженная авиабаза. Она уже привыкла к этому его «взгляду в бесконечность», как многие выражались — взгляду, означавшему мгновенное и резкое осознание смерти, разрушения и других ужасных вещей.

Но Патрик был не единственным, за кем она заметила такой взгляд — он был характерен для многих в Америке в эти дни, в особенности для военных, но и для многих других людей, чьи жизни были навсегда разрушены ядерным ударом по Соединенным Штатам.

— Соотечественники, — начал Мартиндэйл. — Я хотел бы поблагодарить вас и, в особенности, президента Томаса Торна за предоставленную мне привилегию перенести церемонию инаугурации из Вашингтона сюда, в штат Небраска. Трудности с организацией были огромны, но президент Торн взял на себя ответственность за все необходимые мероприятия, и я благодарю его за это.

— Обычно, инаугурация должна быть радостным событием. Радостным потому, что мы, американцы, испытываем гордость и уважение процедуре мирной передачи власти. Но прошедшие события затмили эту гордость. Возможно, празднование было бы в наших интересах, ибо народ глубоко подавлен, и нанесенные ему раны так глубоки, что потребуется очень много времени, личных и общественных усилий, чтобы залечить их.

— Я знаю, что удар в прошлом году причинил нам боль, эмоциональную и личную травму. Я был опечален решением президента Торна не баллотироваться на второй срок, но был опечален и тем, что не было выдвинуто никаких других кандидатов, а явка избирателей была настолько низкой. Но я понимаю и то, что Америке нужно время, чтобы залечить свои раны, а исцеление означает уверенность в себе и поддержку со стороны семьи и общества. Политики мало что могут сделать для страны, пострадавшей так сильно, как пострадали мы.

— Но я стою здесь, перед вами, на месте дома американца, разрушенного при ударе по базе Оффатт, находящейся всего в нескольких километрах отсюда, и призываю своих соотечественников присоединиться о мне и начать возвращение США в лидеры свободного мира. Друзья мои, пора снова встать в полный рост. Америка по прежнему сильна. Хотя наши военные понесли ужасающие потери, мы по-прежнему защищены от любого врага, угрожающего нам, и я обещаю вам, что мы станем еще сильнее.

— Обстоятельства и злые намерения вынудили нас восстанавливать наши вооруженные силы. Я обещаю вам и душам всех мужчин и женщин, погибших при ударе по Оффатту и другим базам, что я начну строить самые современные, самые эффективные и самые мощные военно-воздушные силы, которые когда-либо видел мир. Когда-то я бросил вызов нашим военным лидерам и планировщикам, требуя «проскочить поколение» в развитии наших вооруженных сил, чтобы отбросить наследие прошлых войн, неэффективные стратегии и устаревшее мышление. К сожалению, события прошедшего года заставляют нас сделать именно это. Структуры и вооружения, хорошо служившие нам десятилетиями, нами утрачены. Настало время восстановить их, лучше и совершеннее, чем когда бы то ни было. С божьей помощью и вашей поддержкой, я сделаю именно это!

— Когда-то я упрекал президента Торна за отказ присутствовать на собственной инаугурации, вместо которой он сразу отправился в Белый Дом в первую же минуту вступления в должность. Я тогда думал, как человек может быть настолько оторванным от жизни и невежественным, учитывая, что только что произошло. Это была мирная передача власти в самой могущественной стране на Земле, а новый президент оказался не в состоянии понять историческое значение этого мероприятия.

— И пусть некоторые будут смеяться и надо мной, но я намерен сегодня повторить поступок Торна: вернуться в Вашингтон и приступить к работе над восстановлением нашей страны и наших вооруженных сил. Я знаю, что мало для кого сегодня праздник. Но я хочу, чтобы вы, американцы, праздновали, каждый по своему. Празднуйте, обнимая своих детей, распевая песни или молясь, празднуйте, помогая всем, кому можете. Празднуйте то, что самая могущественная нация Земли уцелела и сделайте все возможное, чтобы наш флаг все еще развивался на ветру, и наша страна оставалась сильной и гордой!