– Стой стрелять буду!

– Стою!
– Ответил незнакомый голос.

Иван вспомнил анекдот из своего времени и мысленно продолжил за часового: - 'Стреляю"!
– и невольно улыбнулся этой несвоевременной и крамольной мысли. На самом деле, далее всё происходило по-другому. Яков поинтересовался:

– Кто такие?

Незнакомец без задержки и уверенно ответил:

– Майор артиллерии Потапчук. Со мной двое бойцов, с которыми я пробираюсь к своим.

Наступила тишина - было ясно что Кузнецов растерялся и не знает что делать дальше. Проходят не более трёх секунд, и за кустарником слышится голос майора, судя по интонации, и тому, как это было сказано, артиллерист вознамерился подавить волю остановившего его часового: задавить его своим авторитетом.

– А вы то, кто такие?! Кто старший?! Веди меня к нему немедленно!

– Мы свои, мы тоже красноармейцы.
– Затараторил Яков.
– А старшим у нас лейтенант Щеглов.

– Веди меня к нему - солдат! Живо!

Пока из леса доносились эти голоса, все бойцы насторожились, и приведя оружие в боевое состояние, рассредоточились по поляне. Дзюба и Непомнящий вообще - юркнули в лес, где и притаились с винтовками наизготовку. А лейтенант, спрятав взведённый пистолет в кобуру: не застёгивая её, шустро поднялся с земли, оправился: сноровисто расправив складки на гимнастёрке и подтянув ремень портупеи. И в этот момент появился скандальный майор в сопровождении двух крепко сложенных бойцов. Со стороны выглядело так, что не высокорослый худой Кузнецов конвоировал чужаков к командиру, а они вели растерянного солдата за собой.

Щеглов подошёл к майору остановившегося в пяти шагах он него, и только собирался рапортовать кто он, откуда идёт и кто с ним: как майор с чёрными петлицами придрался и к нему.

– Что за внешний вид, лейтенант?! На кого похожи вы и ваши люди?! Развели Махновщину, понимаешь! Сколько вас?!

Щеглов опешил от такого неожиданного напора - вдобавок ко всему, сказалась армейская привычка подчиняться старшему по званию. Но быстро придя в себя, ответил абсолютно спокойным голосом:

– Товарищ майор, нас десять человек. А внешний вид такой - так мы только недавно вышли из боя: и перед этим в нескольких боестолкновениях успели поучаствовать. Вот сейчас - перед вашим приходом, как раз запланировали приводить себя в порядок.

Майор Потапчук 'выпустив пар" немного отошёл от овладевшего им 'праведного" гнева - с лица плавно сходил багряный румянец; с веска исчезла пульсирующая жилка. И уже более спокойным взглядом он осмотрел бойцов Щеглова, которые всё это время держали его на прицеле. Артиллерист улыбнулся, снял фуражку, вытер рукавом пот - который крупными бисеринами выступил на его загорелом лбу.

– Ты это. Не обижайся лейтенант.
– Голос майора звучал виновато, примирительно.
– Сам видишь, что вокруг творится. У меня ведь тоже нервы есть: и они у меня оголены до предела.

– Бывает товарищ майор.
– Семён Семёнович позволил себе расслабиться и тоже улыбнулся.

– Слышь лейтенант, это твои орлы только что устроили немцам большой переполох у дороги.

– Да, мои.

– От чертяки! От молодцы!
– Артиллерист, панибратски похлопав Щеглова по плечу, восхищённо покачал головой.
– Лихо вы их! Орлы! Если бы у нас все так воевали...

Потапчук не окончил своей фразы: он увидел старшину и Ивана выходящих из леса и на секунду замялся; в его взгляде промелькнули еле уловимые жёсткие искорки и он, переведя взгляд на лейтенанта, неожиданно поинтересовался:

– Никого там не потеряли? После никого никуда не отсылали?

– Никак нет: все целы и все здесь.

– Это прекрасно, это прекрасно ...
– Подытожил артиллерист о чём-то задумавшись.

Ваня, выходя из леса первым, неотрывно смотрел на Майора, поэтому он заметил мимолётную метаморфозу в его взгляде, и это оставило в его душе неприятный осадок: -'У-у типичная штабная крыса. Считает себя намного выше солдат, которых не задумываясь пошлёт на верную и порою бессмысленную погибель".
– но делиться своим неприятным умозаключением Иван ни с кем не стал.

– ... Видел я ваш бой.
– Снова оживился Потапчук.
– С радостью понаблюдал за ним из лесу. Наблюдал и радовался - скольких вы фашистов накрошили в капусту. Ой многих...

У Ивана как колокольчик в голове звякнул: - 'Как он мог узнать сколько погибло немцев, если из леса этого оценить невозможно. Этому как минимум мешают кузовные тэны".

– О-у! Да вы никак успешно освоили оружие противника.
– Восхищённо воскликнул долговязый боец пришедший с майором: на его чёрных петлицах была видна красная полоса с тремя треугольниками идущими после танковой эмблемы.
– Я признаться уже тоже успел его изучить.

– Ну, тогда браток, помоги нам его почистить.
– Обрадовался Марк.
– Мы ещё не так сильно освоились и никак не отважимся на его разборку.

От слов Розенблюма, у старшего сержанта слегка подёрнулся на щеке нервный 'живчик": что снова не скрылось от Иванова взгляда. А сержант, как ни в чём не бывало присел у пулемёта и, параллельно давая пояснения, приступил к его чистке. Неизвестно сколько это заняло времени: Непомнящий не засекал, он всё время исподволь наблюдал за пришлыми - и они его всё сильнее беспокоили.