– Ну а дальше что?
– Поинтересовался Иван недовольный возникшей паузой.
– Что дальше то было?

Здесь уже заговорил тот, кто пришёл вместе с бойцами, ходившими за провизией:

– Можно я расскажу. Как ваш малец к нам вошёл, я сразу заметил, что у него из голенища сапога немецкий штык нож торчит. Забыл он стало быть его оттуда вынуть. Да и когда я со своей Маруськой ужинал, то приметил, как в окно двое заглядывали - ваш шкет и какой-то мужик. Стало быть не может он быть сиротой. Или как он говорил, побирался в одиночестве. Знать брешет он нам. Вдобавок у пацана, в кармане его тужурки, что-то тяжёлое сильно оттягивало карман. После чего у меня и возникла уверенность что он из партизан.

Иван, жестом прервал рассказ незнакомца, и задал вертящийся на языке вопрос:

– Меня сейчас больше всего интересует, не как вы догадались кто мы, а кто вы такой?

Мужичок встал, привычным движением оправил одежду и представился:

– Красноармеец Быков, Владимир Анатольевич, - водитель, двести пятая мотострелковая дивизия. До нападения немцев, располагались под Берёзой.

– Не похожи вы на красноармейца.
– Пренебрежительно заметил Иван.
– Где форма, где оружие? Почему в гражданской одежде?

На что, стоявший перед ним человек без тени смущения ответил:

– Так я был контужен. Это произошло, когда я вёз раненых в госпиталь и нарвался на немецкие танки; вертелся как уж на сковородке, но видимо всё равно слабо вилял. Короче говоря, в мою машину попали, а больше ничего не помню. Моя Маруська нашла меня в километре от моей сгоревшей машины. Видать я в беспамятстве полз, или сперва свои тащили, а посчитав погибшим оставили. Так вот хозяюшка меня подобрала, домой на своём хребту притащила, выходила. ...

Тело Быкова резко но не очень сильно передёрнуло и он, извиняясь, развёл руками, и улыбнулся.

– Извините товарищи, с того дня память осталась: сам до сих пор не привыкну к этому. Как-то так оно и получается. В общем Маруся оказалась вдовой и бездетной бабой. Пока я поправлялся, то стал ей по хозяйству пособлять: там выровняю, там прибью, а то в сарае прореху залатаю. Затем выровнял покосившийся плетень, и так постепенно, навёл по куреню порядок - по мужской линии так сказать. А остатки моей формы вдова сразу же сожгла - от греха подальше.

Здесь Владимир снова замолчал и, посмотрев в глаза Ивану, заговорил голосом, в котором сквозили нотки сочувствия и ещё чего-то очень тёплого, и душевного:

– Товарищ командир, понимаете, очень истосковалась баба по мужскому плечу: да и хозяйство без должного догляда стало приходить в упадок. Вот и прикипела она ко мне, никак отпускать не хотела. Ну и я, что греха таить, истосковался по такой мирной работе, да и ещё это - на войне страшно до жути, а здесь всё тихо, и спокойно.

На что Иван, со свойственной ему временами бесшабашностью - последствия того, что Непомнящий подсознательно старался подражать Дзюбе, лихо поправил причёску, усмехнулся и поинтересовался:

– Так что же ты браток из такого рая сбежал?

На что Быков, впервые за время разговора впялив взгляд в землю заметил:

– Так вот, как раз когда ваши люди пришли к нам, мы обсуждали с Маруськой нововведение оккупационных властей. Нам вечером, староста как раз довёл до сведения их распоряжение о том, что все мужчины призывного возраста должны пройти регистрацию и проверку в каких-то фильтрационных пунктах. А у меня, помимо контузии, несколько свежих шрамов осталось - вмиг поймут кто я, и отправят в лагерь для военнопленных.

– От молодца!
– Немного возбуждённо взбрыкнул Иван, и хитро улыбаясь, шлёпнул себя по колену.
– Так, стало быть, ты решил у нас пока отсидеться?!

– Не совсем так.
– Хмуро уточнил бывший водитель.
– Я и без того собирался уходить, то есть пробиваться к нашим. Я понял, что спокойно жить мне всё равно не дадут - так что за возвращение нормальной жизни нужно бороться. А к вам пошёл потому, что сам я вряд ли далеко уйду, а тут такая возможность, - снова с оружием в руках, да в бой.

– Лишнего оружия у меня нет, больше чем нож я тебе не смогу дать. Далее, будем считать, что тебя я услышал, сейчас желаю послушать своих людей. Василь, что ты думаешь по этому поводу?

Танкист, чья обожжённая часть лица, в мелькании сполохов костра приобрела немного зловещее выражение: пожал плечами и как обычно - без проявления каких либо эмоций, ответил:

– Когда я зашёл в его хату, то заметил на самом видном месте лежал заранее собранный сидор. Так что я уверен, Владимир на самом деле собирался уходить, да и у его жинки, глаза были на мокром месте и нос покраснел и распух - от долгого плача: ну прямо как у моей Агафьи, это когда она меня на службу провожала. ...