– Господин гауптман, вас срочно вызывают к господину коменданту лагеря.

Подбежавший посыльный, оторвал обер-офицера от отрешённого созерцания того, как веселятся его подчинённые и он, кивнув головой ответил:

– Да, да. Сейчас иду.

Этот неожиданный вызов мог значить всё что угодно, поэтому Пауль решил не строить догадок, а просто явиться пред ясными очами майора и уже там узнать, зачем он ему понадобился.

Когда из-за закрытой двери послышалось: - 'Войдите"!
– Кальбель решительно распахнул дверь, и шагнул в кабинет.

В комнате занимаемой комендантом всё было неизменно: оба шкафа были под завязку забиты папками с различными надписями на корешках; возле окна стоял огромный письменный стол сделанный из морёного дуба, и покрытый зелёным сукном, на нём ютились две аккуратные стопки с документами; на фоне которых майор больше всего походил на заправского счетовода, а не на военного. Только сейчас он не занимался с очередным документом, а мирно разговаривал с неизвестным гауптманом^1 одетым в полевую форму.

– Гер майор, Гауптман Кальбель, по вашему приказанию прибыл!
– Чётко отрапортовал Пауль, остановившись посередине кабинета.

– А Пауль, проходите. Не знаю почему, но вами сильно интересуются наверху.
– Ответил комендант, загадочно улыбаясь и показывая указательным пальцем в потолок.
– И вы у нас оказывается известная личность, и гауптман Гофман прибыл за вами и теми людьми, с которыми вы ко мне прибыли в начале летней компании. Так что не смею вас больше задерживать, а ваши подчинённые уже грузятся в приехавшую за вами машину.

Капитан сидящий за столом у майора и только что мирно с ним о чём-то беседовавший, резко поднялся и с искренним восторгом оглядев Пауля с ног до головы проговорил:

– Зик хайль, дружище! Так вот вы какой Пауль, я кстати ваш тёзка. И один весьма уважаемый и известный человек рассказал мне о вас столько лестного, что я искренне рад с вами познакомиться.

Кальбель не знал как ему поступать, налицо была чрезмерная фамильярность, не допустимая между незнакомыми людьми - особенно на службе. Однако майор не приструнил младшего по званию невежу, и судя по всему, сам только что общался с гостем, забыв про устав - это сильно настораживало. Из-за чего, Паулю не очень то и верилось в искренность восторга своего тёзки. И учтиво уточнил:

– Я тоже рад знакомству, однако интересно, зачем я вам понадобился?

На что, незнакомый обер-офицер небрежно отмахнулся и ответил:

– Это долгая история, а лишнего времени у нас нет. Расскажу вам всё, но по прибытию к месту назначения.

Впрочем, путь к этому самому месту назначения оказался не таким уж и долгим, и окончился он в большом палаточном лагере, до придела заполненным вооружёнными солдатами. По прибытию в который, недавно ещё приветливый гауптман даже не дал Паулю времени привести в порядок свою запылённую одежду. И уже без былого дружелюбия в голосе, приказал незамедлительно проследовать за ним в штабную палатку. Понятное дело, армия, идёт война, значит, кто-то отдаёт приказы, а кто-то подчиняется.

Впрочем, Кальбель об этом даже не задумывался, а вошёл вслед за Гофманом в охраняемую палатку: солдаты хорошо знали этого гауптмана, поэтому не препятствовали их прохождению, а только вытянулись в струнку. В штабе же, было много офицеров разного ранга, и все они молча наблюдали за тем, как неизвестный Паулю полковник отчитывал майора связи:

– ... Всё что произошло, требует согласования и централизованной координации! И вы утверждаете, что в зоне вашей ответственности, не было никаких активных радиопереговоров?!

– Так точно, гер полковник! За месяц, на этом участке работал только один передатчик, но мы его запеленговали и изолировали ещё до того, как он закончил свой сеанс связи. В результате наших оперативных действий, 'пианист" был убит, а рация уничтожена.
– Майор ненадолго замолчал, ровно на столько, чтобы перевести дух; достать белоснежный платок и вытереть со лба пот.
– К несчастью, вражеский радист успел уничтожить свой шифр блокнот.

Такой ответ явно не удовлетворил сухопарого полковника, и он, сверкнув стеклом своего монокля, вопрошая, обвёл взглядом всех окружающих его подчинённых. Его колкий взгляд, казалось просвечивал всех не хуже рентгеновских лучей заставляя их напрягаться, а некоторые: те, у кого не хватало силы духа, начинали рассматривать носки своих начищенных до блеска сапог или делали вид что изучают крупную карту лежащую на столе перед полковником.

– И кто мне объяснит, как советы под нашим носом смогли спланировать, и провести такой синхронный удар по нашим коммуникациям?! Это уму непостижимо, в течение одних суток были взорваны два крупных моста! Один из них - вместе с войсковым эшелоном! На огромном участке были подорваны все железнодорожные ветки - вместе с проходящими по ним составами!
– Полковник потряс над головой бумагами, с которых он читал обобщённые данные о череде вражеских диверсий.
– А когда войска разгрузились, построились в колонны и самостоятельно пошли к линии фронта, оказалось что множество прилегающих дорог перекрыты поваленными деревьями и представляют собою самые настоящие минные поля - даже второстепенные грунтовки не безопасны! Из-за чего мы понесли потери, а большой участок фронта не может получить ни подкрепления, ни боеприпасов, ни топлива сожжён крупный склад ГСМ! А на одном: самом мощном из заложенных фугасов подорвался штабной автомобиль одной из резервных пехотных дивизий, он шёл в голове колонны - погибли все его пассажиры! Поэтому. Я в приказном порядке требую, чтобы отныне, командный состав любого подразделения, на марше размещался только в центре своей колонны! ...