Чем дольше полковник отчитывал своих подчинённых, тем более сдержанным он становился: видимо устал, или просто' выпустил пар". Он уже не так сильно кричал на связиста, который на вопрос, почему до сих пор не запеленгованы вражеские радиостанции, ответил:

– Господин полковник, на связь ещё никто не выходил. Невозможно засечь врага, не ведущего никаких передач.

– Хорошо, продолжайте следить за эфиром.
– Уже более спокойно согласился оберст^2.
– И ещё, отдайте результаты всех радиоперехватов моим аналитикам. Шульц, возьмите их, и выискивайте любые необычные сообщения, оговорки советских дикторов, все, что предшествовало активизации диверсантов противника. Мне жизненно необходимо знать какой им подают сигнал к действию, и за сколько времени до основных событий. Дабы не пропустить ещё одного коварного удара.

Майор связи, почувствовав, что на сей раз гроза отгрохотала, и он отделался относительно небольшими потерями своих нервных клеток, немного расслабился, с его лица исчезла предательская бледность, которая сильно контрастировала с алым румянцем на щеках - вызванного сильным нервным напряжением. Впрочем, окружающие его офицеры по-прежнему старались держаться от него на некотором удалении. И в этом решении, Пауль их прекрасно понимал: стоять рядом с человеком, на которого обрушились потоки праведного гнева начальства, равносильно самоубийству - можно попасть в поле зрения негодующего шефа и получить лишнюю - не заслуженную порцию нагоняя.

– Так.
– Продолжал полковник.
– Мы, по времени и месту произошедших диверсий, вычислили приблизительные места дислокации Русских бандитов и окружили их. Осталось только вычистить от этих разбойников наши леса. Но запомните: какая-то их часть должна быть захвачена живыми - для допроса! Всё, все свободны.

Судя по всему, солдатам Кальбеля, в этой облаве на советских диверсантов, предстояло быть загонщиками. Это позднее, выйдя из штаба объяснил гауптман Гофман, мол это дело них знакомое. Он сам читал рапорт о том, как был разбит отряд красноармейцев напавших на дорогу и уничтоживших группу из команды 'Бранденбург". Вот он и постарался сделать так, чтобы облавой занялись люди уже имеющие такой опыт.

– В усиление вам придаётся снятая с марша стрелковая рота.
– Инструктировал Гофман Кальбеля перед посадкой того в бронетранспортёр.
– У них есть связист, через которого, вам будут передавать всю необходимую информацию и направлять на этих разбойников. Также на вас будет работать 'Филин", чуть что, у него есть четыре бомбы, которые ему разрешено применять по согласованию с вами. ...

Всё было гладко, но только на словах. В чём можно было убедиться сразу же по прибытию к месту, где Кальбелю и его людям предстояло начать охоту на диверсантов. Начнём с того, что прикреплённый к Паулю функер, ^2^2 был медлителен и слишком улыбчив, что рождало кучу сомнений в состоянии его психического здоровья. Нелепый вид ОттоШлипера, усиливался и грубым коробом радиостанции, нелепо висевшей за его худосочной спиной.

– Господин гауптман, - раздался басовитый: столь неподходящий к тщедушному телу голос связиста, - передают что неподалёку от нас, этой ночью потерпел крушение ещё один эшелон.

– Нам что, приказывают следовать туда?
– Не оборачиваясь в сторону радиста, поинтересовался Пауль.

– Нет. Всего лишь потребовали довести до вашего сведения что противник где-то рядом.

– Хорошо, учтём.

– Любит же господь пошутить, - отрешённо подумал гауптман, всё-таки не удержавшись и скользнув по радисту быстрым оценивающим взглядом, - такому доходяге и такой мощный голос, лучше бы было наоборот - для дела было бы полезнее.

Однако, об этих мыслях возникших в голове у капитана относительно функера, никто даже и не догадался. Следующая фраза офицера, заставила действовать всех его подчинённых:

– Гапутфельдфебель,^2^3 выставить дозоры, всем остальным проверить оружие и приготовиться к выдвижению во враждебный лес!

Больше получаса ничего не происходило, пока радист не встрепенулся и, подтвердив, что всё прекрасно понял, пробасил: заставив многих солдат вздрогнуть или съёжиться.

– Господин гауптман! С филина передают что в квадрате 'В. восемь" наблюдают признаки небольшого задымления! Большая вероятность, что там находится лагерь вражеских диверсантов.

Дальше всё пришло в движение, стрелки понукаемые обер-ефрейторами строились в шеренги на установленном друг от друга расстоянии и последний раз проверяли оружие и амуницию. Некоторые из них неистово смотря в небо молились; кто-то с показным безразличием рассматривал рядом стоявших сослуживцев; а были и те, у кого наблюдалась нездоровая весёлость и активность: в общем, всё шло так, как и должно было быть. А Пауль, последний раз сверившись с картой, отдал приказ к началу движения.

Что не говори, но охота и войсковая операция это два совершенно непохожих друг на друга события, в первом случае охотник выслеживает добычу и незаметно подбирается к зверю на расстояние выстрела. А во втором, солдаты, идущие по лесу: безбожно шумят, хрустя валежником и вытаптывая мелкий кустарник, стоящий на их пути. Всё так. За исключением облавы на волков. Впрочем, и здесь не всё так схоже. При облаве на серых хищников с загонщиками идут собаки неистово лая, а здесь люди сами загоняют в засаду других людей. Впрочем, итог в обоих случаях одинаков, тех против кого была устроена облава, уничтожают.

Именно в том квадрате, который был указан с самолёта разведчика, и был обнаружен неприятельский лагерь. Точнее всего, солдаты первым делом уловили запах костра и какой-то похлёбки. Здесь уже все пошли осторожнее: всматриваясь пол ноги, чтобы лишний раз не нашуметь. Настало время, когда первые шеренги остановились, и пришёл доклад, что воины наблюдают врага, беспечно отдыхающего на стоянке.

Здесь уже Пауль захотел сам посмотреть, всё ли так, как ему докладывают. Впрочем, вскоре аккуратно выглянув из-за дерева, он увидел несколько шалашей, небольшой костёр и пару часовых безмятежно спящих возле него.