– А успеете?
– Поинтересовался Стерхов.

– Успеете.
– Твёрдо ответил председатель, выпрямляясь во весь рост.
– Мы подсобим. Сейчас же пошлю домой гонца. Хай все спешно туда выдвигаются. А мы с вами прямо отсюда поедем. Думаю за ночь всё успеем возвести.

– Так, с этим ясно.
– Снова заговорил Григорий.
– Ваня, а кудой отходить будем? Нам-то нужно будет и врага за собой увести.

– Так я могу их от отряда увести!
– Снова вклинился в разговор лётчик.
– Я сколько прошу вас отпустить меня и ещё тридцать красноармейцев.

– Пётр Дмитриевич, ты снова нас без ножа режешь.
– Проведя для убедительности себя по шее ладонью, ответил Дзюба.
– Сколько тебе говорить, что не смей обескровливать отряд.

– Да поймите вы.
– Взмолился Стерхов.
– Я боевой пилот, моё место за штурвалом. Да и вы говорите, что вам нужна связь с большой землёй. Вот я и пойду с отрядом, да передам эту информацию нашим. Заодно уведу 'хвост" на восток.

– А чем прикажешь. Заменить тех, кто уйдёт с тобою....

– Стоп!
– Прервал словесную перепалку Непомнящий и обратился к лётчику.
– Ты хочешь взять часть людей и, уходя к линии фронта увести за собою фрицев? Я правильно тебя понял?

– Да.

– Но это же самоубийство. Ты же знаешь, что тебе на хвост сядут крепко и не слезут пока не уничтожат.

– Пусть так! Ты же сам говорил, что отряд не должен быть уничтожен. Вот мы и примем удар на себя, а основной партизанский костяк, сможет отсидеться в запасном лагере на болоте. Если мы уйдём, то тамошних запасов вам надолго хватит. А там, по пути, и мы разделимся, будем пробиваться к нашим мелкими группами. Так что, если вы сделаете нам окопы и ДЗОТы, то мы и ударим немцев так, что им мало не покажется, и отойдём показательно наследив в нужном направлении. Вы нам главное все телеги отдайте, загрузив их необходимым запасом еды и боеприпасов. От деревянных колёс, в лесу чёткие следы остаются: а мы их через некоторое время бросим. Да и первые кто от нас отделится, конными пойдут, всё у них больше шансов будет.

– У кого ещё какие есть предложения?

Поинтересовался Иван, снова обведя присутствующих на совете людей пристальным взглядом. Однако все молчали. Непомнящий, для приличия выдержал недолгую паузу и подытожил:

– Значит так. К месту засады идём по дороге, и по окончанию всех работ по ней же, отходим. Оставляем четыре телеги группе Стерхова, на них грузим все, что его люди потребуют. Но в разумных объёмах. Затем действуем так, как уже оговорили. Только Пётр Дмитриевич, вы обязаны предупредить всех людей идущих с вами обо всех опасностях и рисках вашей аферы.

Сборы были недолгими. На место где собирались строить временный укрепрайон прибыли ещё засветло и приступили к разметке. Также, пока не стемнело, подтянулись и местные жители, которые тут же подключились к работе.

Все, и мужики, и женщины, и подростки были неестественно молчаливы; работали с некоторым остервенением, позволяя себе редкие, и непродолжительные перерывы. Работы не прекращались даже с наступлением темноты: копали при свете факелов. Так что поближе к утру, можно было сказать, что объект построен. Уставшие селяне завалились на телегах вповалку - позволив лошадям самим везти свою ношу домой. А партизаны, выставив посты, улеглись в лесу на ночёвку.

Поутру, бойцы заметили что окопы и ДЗОТы, покалено заполнились водой: что было не удивительно, она просачивалась ещё во время земляных работ. Однако для недолгого боя, это обстоятельство не как не мешало, и бойцы занялись маскировкой позиций.

– Ваня, ну как тебе?
– Поинтересовался Дзюба, у Ивана, когда они оценивали с супротивной стороны качество проведённых работ.

– Отлично.

Неожиданно за его спиной хрустнула ветка. Иван уже крутанулся и падал, когда его что-то сильно ударило его по голове, и сознание было мгновенно поглощено непроглядной мглой.

Глава 26

Сознание возвращалось постепенно. Сначала Иван почувствовал тепло, затем, до его понимания дошло то, что он лежит на чём-то мягком и судя по ощущениям, весьма нежном.

– Неужели это шёлк?! Откуда он взялся? Ах да, ведь это мы принесли в лагерь парашют.

Затем, ещё не открывая глаз, Ваня понял, что постепенно стало светлеть - знать возвращается зрение. Только с чего он так решил? А вот тело, никак не желает его слушаться. А так обидно: лицо и спина слегка зудят, а дотянуться до них невозможно. Лежать как беспомощная кукла, было до омерзения противно, вдобавок к этому мучала неопределённость, и чем дальше, тем сильнее.

– А всё-таки, где я?
– Думал Иван, всё сильнее ощущая нарастающую тревогу.
– Почему вокруг такая звенящая тишина? И что за странности со мной происходят? Первым делом я начал осознавать себя, затем появились тактильные ощущения, сейчас вроде бы возвращается зрение .... Стоп, а жив ли я? Нет, мёртвые вообще ничего не чувствуют. Значит, меня сильно ранили и я ... Что же всё-таки со мной происходит? Может быть, я так отхожу от наркоза? Абсурд. Откуда он появился в отряде? Непонятно.