То тут, то там раздавался задорный смех, произносились тосты, звенели бокалы. Мы с Пиратом наблюдали за происходящим, стоя поодаль от веселящейся толпы. Он скрестил на груди руки, словно стараясь отгородиться от гостей. Молчал. А потом вдруг мрачно пробормотал себе под нос: "Шоу уродов", — поджал губы и отвернулся.

Позади открылись двустворчатые двери в бальный зал. Он был огромен. Просто чудовищно огромен. Стены увешаны картинами на античные сюжеты. Паркет натерт до блеска. Под зеркальным потолком гигантская хрустальная люстра.

Зазвучала музыка. Гости лавиной хлынули в зал. Подруга грациозно скользила между многочисленными поклонниками, будто Золушка на первом балу. Танцевали так хорошо и слаженно, что у меня и мысли не возникло присоединиться к ним. Но не тут-то было.

— Позволь тебя пригласить, — с так не шедшей к его лицу галантностью обратился ко мне Пират.

— Я не танцую, — ответила я, позвякивая в его сторону бубенчиками на шапке.

— Я тоже. Ну и что? — он обхватил меня за талию и потянул в середину зала.

Это был вальс. По крайней мере, ритм три четверти говорил о том, что это вальс. Пират неуклюже кружил меня, старательно увертываясь от других танцующих. От него противно несло табаком, да еще каким-то странным, сладко-горьким, не похожим на тот, что используют в обычных сигаретах. Мне снова стало дурно.

— Я не понимаю, чего ты ко мне привязался, — слабо возмутилась я.

— Ты показалась мне единственным нормальным человеком в этом сумасшедшем доме, — чистосердечно признался Пират и глазом указал на потолок.

Я проследила за его взглядом. В зеркалах наверху отражались танцующие. Вместо мачо Подругу окружала стая уродцев: карликов и гигантов, дегенератов с непропорционально большими или наоборот маленькими головами, сросшихся бедрами сиамских близнецов, безруких и безногих калек, с гипертрофированными конечностями и слоновьей кожей. Я вздрогнула и перевела взгляд на собственное отражение. Кожа на лице покраснела и покрылась громадными волдырями. Мой партнер выглядел и того хуже: с обугленных рук мелкой крошкой осыпалась зола. Призрачные голоса злорадной скороговоркой снова принялись повторять свое "Добро пожаловать!", заглушая музыку.

Оцепенев от ужаса, я даже не заметила, как внутри меня родился дикий безудержный крик. Пират крепко зажал мне рот единственной рукой и развернулся в сторону двери. Стараясь привлекать как можно меньше внимания, мы покинули бальный зал.

Как только за нами захлопнулись двери, мы сползли по стенке, с облегчением переводя дыхание. Я тихонько скулила, пытаясь придти в себя после увиденного.

— Что это было?

— Я думаю, мы умерли и попали в ад, — задумчиво сказал Пират.

— Мне всегда казалось, что в аду полно огненных ям, а черти зажаривают грешников на вертеле, — Пират перевел на меня ошарашенный взгляд. Я снова звякнула шапкой в его сторону. — Это была очередная неудачная шутка.

Вдруг из коридора донеслись шаги. В комнату вошел шарманщик. С собой он нес клетку с какаду внутри. Птица сидела на жердочке, плотно прикрыв глаза. Видно, спала.

— Мой попугай предсказывает будущее, — сообщил бродяга.

— Может, он подскажет, что нам делать? — я поднялась на ноги и попыталась засунуть руку в несуществующий карман трико.

Пират, молча, протянул мне свой кошелек. Я достала оттуда хрустящую купюру и вручила ее шарманщику. Тот улыбнулся, обнажая гнилые зубы, и дал мне замусоленный клочок бумаги. Я быстро ее развернула и прочитала:

— "Попка дурак". Что это за предсказание такое?

— Хотите более точное предсказание, платите еще, — ехидно ответил шарлатан.

Я перевела взгляд на Пирата. Тот, не мигая, уставился на клетку с попугаем. Я протянула шарманщику еще одну купюру и получила новую записку. В ней было сказано: "Кеша хочет кушать". У меня появилось отчаянное желание биться головой о стену.

— Посмотри на эту клетку, — наконец, вышел из транса Пират. — Ты не видишь в ней ничего странного?

Я снова недоуменно пожала плечами. Обычная такая клетка с жердочкой для птички.

— Дверца открыта, — подсказал Пират. — А попугай никуда не улетает.

— Может, он боится или у него подрезаны крылья? — предположила я.

— У тебя никогда не возникало ощущения, что ты тоже живешь в такой вот клетке из пустых хлопот, бессмысленных занятий, ненужного хлама и бесполезных знакомств? Дверца на свободу вроде бы открыта, но покидать место заточения ты не спешишь: то ли боишься, то ли просто силенок нет оторваться от привычной серости и убогости, — Пират снова уставился на попугая и замолчал.