Гуртрунг спрыгнула с повозки и направилась к мастерским. Вдовствующая королева была там, лично проверяя работу кузнецов, оружейников, перегонщиков. Простолюдины не гнушались брать в жены иноплеменных женщин, захваченных в бою. Но для правящей династии это было неприемлемо, и внешность королевы сохранила черты истинных потомков древнего рода. Высокая,широкоплечая и длиннорукая Нуурдаг– рожденная править, обладала свирепостью львицы, силой медведя и волчьей преданностью своей семье. Кожаный доспех ссильно выпуклыми нагрудниками обхватывал мощный торс. Гуртрунг знала, что под левым из чеканных нагрудников – пустота. Много лет назад альвийский бердыш, разбив щит Нуурдаг,лишил её одной груди и левой руки до локтя. Но это не помешало королеве родить и выкормить двух сыновей – Хогорда и Одара. Когда девять лет назад короля и старшего сына принесли на щитах мертвыми, Нуурдаг не взошла на погребальный костер вместе с мужем. Не могла она лишить юного Одара еще и матери, и оставить свойнарод в смуте безвластья.

– Долгой жизни и достойной смерти, Первая мать, - Гуртрунг подняла руки в традиционном приветственном жесте, демонстрируя пустые ладони.

Нуурдаг повернула квадратное плоское лицо к урукхайке, коротко кивнула.

– В этот раз ты быстро. Что интересного за болотами?

– Я принесла «тихую весть».

Королева вышла из мастерской и мотнула головой, зовя Гуртрунг за собой. Они уединились за чахлыми березами на краю поляны. Нуурдаг повела бровью, приказывая говорить.

– Я нашла девочку из клана Жизнетворящих. Она в Аддарии, - Быстроногаявытряхнула на ладонь белую прядь.

Королева впилась в неё загоревшимися глазами, и, осторожно подняв двумя пальцами, поднесла к носу. Широкие ноздри раздулись, втягивая запах.

– Уверена?

– Младенца Азельвейды тогда так и не нашли. А девочка из Аддарии носитна себе это, - и Гуртрунг начертила прутиком на земле знак, увиденный на шее Веришки.

Нуурдаг помолчала, теребя локон и обдумывая новость. Потом взглянула на Гуртрунг.

– Привези её.

***

Нагоняй, полученный Веришкой от матери, уже забылся, следы от розог на альвийских ягодицах зажили. Расписка, написанная от имени «Гуртрунг из рода Горшуга», на всякий случай была упрятана в сундук. Но Олянани минуты не сомневалась, что проезжая торговка просто обобрала Веришку, поглумившись над девичьей доверчивостью. И вот, поди ж ты…

Оляна развешивала во дворе крашеные мотки пряжи на просушку, когда у плетня остановилась высокая женщина, ведущая в поводу мула. С интересом приглядываясь к Оляне и к тому, что она делает, женщина поздоровалась.

– Долгой жизни, хозяйка. Вершковицкий хутор не здесь ли?

– Тут, - подтвердила Оляна, настороженно разглядывая урукхайку.

– Девочка мне в трактире, что в Камышах, заказ отдавала четыре луны назад. Веришка вроде зовут. Не знаешь ли её?

Оляна шлепнула мокрый моток в корзину, шумно выдохнула и улыбнулась.

– Как не знать. Дочь моя, непутевая.

Веришка, вернувшись ввечеру с лесной заимки ведуньи, с удивлением обнаружила во дворе мула. В доме за столом сидела торговка из Линдмарта, а мать хлопотала у очага.

– Здравствуй, - улыбнулась девочка женщине и с победоносным видом взглянула на мать.

– Здравствуй, Веришка, - кивнула Гуртрунг. – Я привезла твой заказ. А твоя матушка любезно предложила мне переночевать в вашем доме.

– Ну, куда уж на ночь-то глядя я человека отпущу? – проворчала Оляна. – Из-за десяти орешков такой путь проделать! А завтра, по солнышку, можно и в дорогу.

Гуртрунг глянула на Оляну.

– А я не человек.

– Вижу, - пожала та плечами, выставляя на стол крынку с молоком и миску с творогом.
– Все одно – живая душа. Веришка моя тоже вон не из людей. Но ближе неё у меня никого нет. Да и не делят здесь на своих и чужих. Все под одним небом живем, один хлеб едим.

Урукхайка, помедлив, отвела глаза.

– Веришка! Воды принесла бы, - указала Оляна на ведро. Альва послушно выскочила во двор.

Улучив момент, когда хозяйка отвернулась к очагу, чтобы снять с огня котелок, Гуртрунг бросила что-то в крынку с молоком. Ужинали затирухой, заедая творогом и запивая молоком. Потчуя гостью, Оляна удивилась тому, как сильно её клонит в сон.

– Устала я что-то, - провела она рукой по лицу, и, не имея более сил устоять, сползла на пол.

– Ма-а… - встревожено потянулась к ней Веришка, но подмешанное в молоко зелье сморило и её. Гуртрунг подхватила девочку, уложила на лавку и, выудив из своего мешка склянку, влила несколько капель темной жидкости в рот альвы. Глянув на неподвижную Оляну, нахмурилась и убрала сосуд обратно. Милосердие у её племени было не в чести.

– Ешь, - Гуртрунг шлепнула перед девочкоймиску с полбяной кашей, в которой торчала деревянная ложка. Вторую миску урукхайка поставила подле себя.

– Или мне снова кормить тебя силой? Пока ты в моих руках, подохнуть я тебе не дам.

Прошло четыре дня с тех пор как они пересекли границу Линдмарта, и Гуртрунг перестала поить альву сонным зельем. Когда девочка пришла в себя, урукхайка спокойно объяснила, что украла её и везет к своей королеве.

– А матушка как же? – несмело спросила Веришка.