Атака Пожирателей здесь началась одновременно вместе с штурмом парадного входа, где оборонялись Гарри и Гейг. Но здесь маги поступили умнее. Вместо того, чтобы обстреливать заклинаниями всю стену, кто-то из Пожирателей, скорее всего, один, направил «Редукто» прямо в дверь.

Она разлетелась в щепки мгновенно. И в ту же секунду в неё вбежал первый из нападавших.

Гермиона отчаянно закричала, а потом, уняв вдруг задрожавшие коленки, взмахнула палочкой:

— Иммобиус!

Пожиратель Смерти замер, не в силах сделать ни единого движения под действием заклинания Заморозки. Ни секунды не думая, Шариф направил на него пистолет и разворотил его мозги первым же выстрелом. Труп еще пару секунд стоял, замерев в той же позе, в которой его настигло заклинание Гермионы, а потом под поражённым взглядами Гермионы и Шарифа его отбросило на несколько метров назад, и он рухнул на пол, разбрызгивая вокруг остатки окровавленных мозгов.

Второй нападавший не заставил себя долго ждать — он показался уже спустя несколько секунд. И он был немного удачливее. Легко увернувшись от пущенного Гермионой заклятья, он парализовал её, но тут же нарвался на пулю в грудь от выстрелившего в него в упор Шариф.

Дэвид метнулся к Гермионе, надеясь ей хоть чем-нибудь помочь, но не успел ничего предпринять, как его связало путами верёвок от заклинания «Инкарцеро». Вошедший Пожиратель усмехнулся, глядя на обездвиженных противников, и резким ударом ноги в лицо вырубил Шарифа.

Старый дом возвышался на холме над деревней Литтл Хэнглтон, окна его были заколочены, с крыши осыпалась черепица, а фасада почти не видно за буйно разросшимся плющом. Прекрасный когда-то особняк, самое величественное здание во всей округе, ныне Дом Реддлов прозябал в пустоте и заброшенности.

Ранее, до своей таинственной смерти в июле тысяча девятьсот девяноста четвёртого, за домом и садом присматривал, сколько у него хватало сил, старый слуга и садовник Реддлов Фрэнк Брайс. В городке говорили, что старый бобыль Брайс поставил чайник на плиту, да так и не выключил его. Садовый флигель, в котором он жил, выгорел дотла, так, что даже костей Брайса не нашли.

Но Дом Реддлов не остался пустовать с того дня. Жители окрестных домов не раз замечали после огни в окнах старого дома, но списывали все на любопытных детей, вплоть до ночи на двадцать пятое июня тысяча девятьсот девяноста пятого года, когда они стали свидетелями грандиозного шоу, которое запустили зачем-то неизвестные над старыми могилами неподалёку от дома. Гул и сверкание фейерверков над кладбищем закончился так же неожиданно, как и начался. Но немногим любопытным удалось разглядеть тех, кто веселился тогда в ту ночь там. И по словам очевидцев, неизвестные выглядели так, словно нарядились на Хэллоуин, который решили справить почему в конце июня, а не в конце октября.

Несколько лет Дом Реддлов пустовал, и лишь пару месяцев назад, в начале мая тысяча девятьсот девяносто восьмого вновь, как заметили жители городка Литтл Хэнглтон, каждый день на пару-тройку часов стали загораться окна, находящиеся под самой крышей здания.

Но никто из соседей так и не сподобился навестить и познакомиться с новым жильцом их небольшого городка. Кто-то из них, возможно, и пытался, но подходя к старой, обветшалой калитке, ведущей в давным-давно запущенный сад, неожиданно всегда вспоминал о каких-то срочных, неотложных делах. Что, возможно, и к лучшему. Вряд ли бы им понравился новый хозяин дома. Встреться они бы с ним, наверняка первый их звонок был бы если не в полицию, так в психиатрическую клинику…

Резкий хлопок раздался неожиданно в тишине ночи, раскинувшейся над Литтл Хэнглтоном. Сильный порыв ветра, взвыв, на пару мгновений всколыхнул ветви дерева, низко свисающие над калиткой, ведущей к Дому Реддлов. Где-то в глубине спящего городка залаяла было, но потом резко смолкла, будто захлебнувшись лаем, собака. Давно несмазанные петли дверцы тягуче заскрипели… и вновь наступила тишина.

Загоревшийся шарик света, неизвестно как зависший в воздухе, озарил фигуру человека, остановившегося у дорожки, ведущей через сад к крыльцу дома. Но человеком ли он был? На этот вопрос всякий, кто осмелился бы взглянуть в его лицо, ответил отрицательно. Хотя это было бы неверным утверждением.

Беловато-серая кожа туго обтягивала череп, красные, словно налитые кровью, глаза с тоненькими, будто змеиными вертикальными зрачками, внимательно смотрели туда, где высился Дом Реддлов.

Он был неимоверно худ и высок ростом. Одет в простую чёрную мантию, которую любой неискушённый посчитал бы за плащ. Его тонкие длинные пальцы цепко сжимали палочку, которая казалась продолжением его руки. На второй руке, сжатой в кулак, не хватало нескольких пальцев. Всем своим обликом он напоминал огромную змею, изготовившуюся к атаке.

Вряд ли кто из жителей города поверил бы, что этот человек был отпрыском Тома Реддла-старшего и ранее выглядел практически его копией: очень привлекательный молодой человек с аристократической осанкой, тонкими чертами лица, впалыми щеками, тёмными глазами и чёрными волосами.

Но это было так. И именно он был повинен в таинственной смерти своего отца, деда и бабки. Смерти, дело о которой до сих пор не было раскрыто.

Его звали Том Марвало Реддл. Или — Волдеморт. Второе его имя ничего бы не сказало жителям не только Литтл Хэнглтона, но и многих других британских городов. Не всем, конечно. Только маглам. Любой из британских волшебников, услышав его имя, вздрогнул бы всем телом и в страхе огляделся. Или, возможно, бежал бы без оглядки, бросив все, желая сохранить свою жизнь.