Волдеморт еще раз огляделся и быстрым шагом прошёл по дорожке к дому, где он открыл дверь лишь взмахом руки. Покрытые пылью ступени лестницы привычно заскрипели, пока он поднимался на самый вверх, в маленькую комнату под самой крышей здания. Туда, где некогда он провёл практически год, заключённый в тело гомункула, созданным его верным слугой.

Ныне эта комната служила чем-то наподобие темницы. В дальнем её углу, прикованный цепями к стене, сидел молодой парень. Его тело было сплошь покрыто гематомами и ссадинами, совсем свежими и уже старыми. На вид он был сильно измождён. Но не только физически, но и психологически. Каждый день Волдеморт приходил сюда на пару часов и забавлялся его страданиями — то накладывая на него Круциатус и Сектумсемпру, то насылая на него кошмарные видения.

Однако, несмотря на все, что уже с ним сделал Волдеморт, парень встретил его взгляд прямо, с хорошо видимым в глазах презрением:

— Опять ты… И тебе не надоело? — хрипло спросил он и, сплюнув на пол, как мог, несмотря на сковывавшие его руки и ноги цепи, отвернулся к стене.

— Не хорошо так встречать своего хозяина, — тихо ответил Волдеморт, усмехнувшись. — И где твои манеры? Чтобы сказала твоя матушка…

— Не смей! — резко повернувшись, парень бросился на Тёмного лорда. Цепи, громко звякнув, неожиданно натянулись, и его отбросило к стене. — Не смей говорить о моей матери! — рявкнул он, поднимаясь с пола.

— Молчать! — хлестнув палочкой словно хлыстом, произнес Волдеморт. — И запомни, когда твой хозяин входит туда, где ты находишься, требуется поклониться!

Еще один короткий взмах волшебной палочки — и парень почувствовал, как на его позвоночник что-то с усилием давит, заставляя поклониться.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул Волдеморт. — Это ведь совсем несложно?

— Я все равно не сдамся, — прохрипел парень.

— Я так не думаю. Ты уже сдался. Ты давно проиграл. И все твои потуги бессмысленны.

— Пошёл вон! — неожиданно заорал парень.

— Как прискорбно, — вздохнул Волдеморт. — Круцио!

— А-а-аргх! — из горла парня вырвался не то всхлип, не то стон, его тело выгнулось дугой и медленно завалилось на пол, где его начали сотрясать сильные судороги.

Подождав с минуту, Волдеморт отпустил заклятье и произнёс:

— Думаю, достаточно. Я ведь уже говорил про твои манеры. Мне они сильно не нравятся…

— Я же сказал тебе — пошёл вон! — с трудом поднявшись с пола, пошатываясь и держась за стенку, ответил ему парень.

— Неужели мне придётся повторить? — спросил Волдеморт, усаживаясь в кресло. — Пойми, твоё бесстрашие меня очень сильно радует. Но твоя верность этим глупым идеалам — дружба, любовь — это же полнейшая глупость. Конечно, ты еще молод. Но неужели ты надеешься, что тебе кто-нибудь поможет?

— Да. Они придут и спасут меня.

— Жаль, но ты заблуждаешься. Твоим друзьям сейчас не до тебя — у них и так очень много проблем. И думаю, они-то делают, по-моему, правильный выбор. Заботятся о себе, а не о других. А ты? Ты им не нужен. Насколько я знаю, в их чувствах тебе нет места.

— Ты лжёшь, — криво усмехнулся парень. — Они ведь мои друзья. Я знаю их лучше, чем ты.

— Да? Так где же они? Почему до сих пор не пришли тебя спасти?

— Скорее всего, они просто не могут выяснить, где я, вот и все.

— Да, это моё упущение. Нужно было им сообщить при последней нашей встрече… — изобразив задумчивость, почесал подбородок Волдеморт.

— Это при ней тебе оттяпали пару лишних пальцев? — кивнув на покалеченную руку, которую, забывшись, продемонстрировал Волдеморт, засмеялся парень.

— Не вынуждай меня вновь истязать тебя. Неужели ты до сих пор не уяснил, что мне не особо это нравится? Каждая капля пролитой волшебной крови — это боль для меня, — с неожиданной горечью произнес Волдеморт, поглаживая волшебную палочку.

— Это тебе-то? Тому, кто уничтожил Хогвартс? Что тебе знать о ценности чистой крови, психованный полукровка? — рявкнул в ответ парень.

— Ты всеми силами стараешься, чтобы я тебя убил. Прости, но этого пока не будет. Возможно, чуть позднее.

— И почему же?

— Когда ты встанешь в наши ряды, другие волшебники поймут, что я не якобы абсолютное зло, которым меня возомнили. Пойми меня правильно, но я просто хочу, чтобы волшебники ценили самих себя по достоинству. И больше не прятались, прикрываясь древними законами. Это многим из нас пойдет на пользу.

— Ты же знаешь — этого не будет. Я никогда не встану на твою сторону.

— Отнюдь, — покачал головой Волдеморт. — Я думаю, что ты уже на моей стороне. Хоть и не хочешь в этом признаваться. Даже самому себе. Ты просто этого пока еще не осознал. Но у нас есть время. Ты не голоден?