— Все в порядке, папочка. Я всегда здесь, — его улыбка заставила меня улыбнуться, его маленькая фигурка размылась из-за слез, снова наполнивших мои глаза.

— Я всегда буду любить тебя, малыш.

— И я тоже тебя люблю, — его фигура исчезала в мерцающем свете от огня. — Я увижу тебя в ночи. — Его шепот сменился криком Каллина, от которого стыла кровь.

То, что последовало дальше, было моментом, который отделяет человека от монстра.

Я не был таким, как они.

Не был монстром.

Алек появился рядом с Каллином, улыбаясь бедному ублюдку, чья кожа чернела с каждой секундой.

— Иди, Ник. Я разберусь.

— Не в этот раз, Алек. Это конец.

Он повернулся ко мне, сигара, как всегда, свисала между зубами.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю, что хочу начать все сначала. С Обри. Больше никаких потерь сознания.

Его глаза сузились в подозрении, плечи вжались, и я мог практически почувствовать, как волны гнева прокатываются по нему. Он плюнул сигарой в огонь и потянулся ко мне.

— Ты неблагодарный у*бок.

— Мне жаль, друг мой. Вот где это закончится.

Я поднял пистолет и выстрелил дважды.

Пули прошли через Алека, вместе попав в череп Каллина и заглушив его завывание. С выстрелом милосердия Алек исчез в никуда.

Яркая вспышка появилась там, где Джей стоял несколько минут назад, и я повернул голову туда.

Пламя ползло по полосе жидкости, вытекающей из одной из бочек.

— Дерьмо.

Развернувшись на пятках, я сорвался с места, пока языки пламени гнались за мной у меня за спиной.

Глава 52

Обри

Я не могла вспомнить имя незнакомца, который меня удерживал.

Здание взорвалось на моих глазах, и единственное, что я знала, — мужчина, которого я любила, вернулся за мужчиной, которого я хотела уничтожить. На расстоянии почти квартала мы с незнакомцем наблюдали, как старое здание металлургического завода упало, когда его фундамент обрушился на огонь и черный дым.

Тот же густой черный дым, который забивал мои дыхательные пути и провоцировал кашель в груди, который окутывал онемением мое тело.

Проснись, Обри. Это просто сон. Вставай.

Лед кристаллами поднимался по моему позвоночнику, замораживая каждый нерв, и, несмотря на жар, я остывала. Слезы застыли на глазах и не падали. На мгновение я замерзла во времени, наблюдая, как огонь вырывается в воздух, и поглощает здание и мою любовь, за один миг проглотив громадное сооружение.

Ник.

Даже его имя не могло вызвать рыдания, застрявшие у меня в горле.

— У нее шок, — сказал кто-то рядом со мной.

Мягкая постель оказалась там, куда я начала падать, но мои глаза не отрывались от горящего здания.

Я вернусь к тебе. Обещаю.

Его слова повторялись в моей голове снова и снова.

Маска скользнула на мое лицо, прохладные всплески воздуха наполнили легкие, и хоть воздух был чище, хоть расширял мою грудь, удерживал меня в живых, я чувствовала, что не могу дышать.

Пальцы щелкнули сбоку в поле моего зрения, отрывая мое внимание от пламени. Сначала я сражалась с ними, но они оказались настойчивыми. Женщина говорила со мной, словно я могла услышать, что именно она говорит. Словно меня это заботило. Словно я хотела, чтобы меня спасли.

Затем на меня снизошло понимание. Вывернуло наизнанку, болью сжало душу. Такой болью, от которой ныла каждая кость в моем теле, каждая мышца при новой попытке сделать вдох. Такая боль, которая заставит человека запереться в себе и умереть.

Я не могла произнести вслух слов, которые врезались мне в грудь, словно груша для сноса зданий, сокрушая мое сердце. Он мертв. Он умер.

Нет. Невозможно.

Мне хотелось побежать за ним прямо в здание. Другая часть меня жаждала смерти, которой под силу обнять и забрать с собой. Раздвоение парализовало.

Нет. Не может быть, чтобы настолько сильный человек встретил такой бессмысленный конец. Он заслужил большего.

Офицер, вцепившийся в меня, когда прогремел первый взрыв, стоял в стороне, разговаривал с медиками, излагая ответы, которые в своем сердце я не могла принять.