Найти выход. Утону. Он оставил ее в какой-то ловушке. Я прижал пистолет к его лбу.

— Выстреливаешь ты. Выстреливаю я. Она умирает. — В свете, падающего с конца туннеля, можно было заметить только его светлый контур, когда он вылез из-под меня и поднялся на ноги, не сводя с меня дула своего пистолета. — Кто окажется быстрее? Кажется, ты больше не сможешь среагировать так шустро.

Несмотря на увечье руки, я снял предохранитель с другой стороны пистолета, сжав рукоять и выровнял дуло.

— Я бы не рискнул.

— Руки вверх, Каллин! — крик донесся от затененной фигуры за его спиной.

— Я вызвал подкрепление, — сказал я Каллину. ДеМаркуса, если быть точным. — Это место будет заполнено полицией и ФБР в любую минуту.

— Брэндон Мелоун арестован, — продолжил ДеМаркус. — Он признался во всем. Мы также получили анонимный чип Юлия Мелоуна, который касается тебя. Тебе конец. Все кончено.

Мне больше не нужно было слушать. Отступая от Каллина, я отпрянул назад через туннель, откуда он пришел, после чего у меня за спиной раздались крики.

На выходе из туннеля мое сердце билось с яростью, пока я искал любой признак Обри. Она не могла сбежать из-за колючей проволоки наверху забора. Лестница вела к большой бетонной конструкции, и я бросился туда, поднимаясь по лестнице к маленькой двери наверху. Открыв ее, я заглянул внутрь во тьму и увидел, что на меня хлынула вода.

— Обри! — закричал я. — Обри!!!

Сбросив куртку и избавившись от обуви, я залез в хранилище. Спустился не более чем на пару ступеней, когда что-то ударило меня по ноге.

Боже. Нет.

Скользнув под ледяную воду, я пошарил руками. Конечности — рука, полагаю — всплыла вверх, и я подцепил ее своей здоровой рукой, вытаскивая на поверхность. Тело не сдвинулось. Я снова попытался, но ничего не вышло.

Ощупывая тело, я достиг ноги и, наконец, ботинка, который застрял между лестницей и стеной.

С силой сжав ботинок, я потянул, выкручивая его в процессе. Он не сдвинулся.

Секунды шли, и безумная дрожь била мое тело, пока я возился со шнурками, ослабив их, и вытащил ногу из ботинка. Тело сразу обмякло, и я поднял на поверхность то, что, как я надеялся, была Обри, задыхаясь и кашляя, пока наши головы не оказались над водой.

Вверх по ступенькам я вытащил ее обмякшее тело через люк и спустился по лестнице, захватывая куртку по дороге. Положив Обри на пол, укрытый грязью, я откинул ее голову назад, открыл ей рот и прислушался.

Она не дышала.

Опуская свои губы на ее рот, я выдохнул в него воздух, затем отстранился и принялся делать быстрые движения приема искусственного дыхания, нажимая ладонями на ее грудь. Еще один искусственный выдох и еще больше нажатий. Я остановился и прислушался. Ни движения. Ни вдоха.

— Не смей мне умирать, бл*дь, Обри! Не смей, мать твою! — Еще один раунд выдох и нажатия. Пауза. Выдох и нажатия. Пауза. — Нет, нет. Давай, останься со мной, останься со мной, пожалуйста!

Моя душа иссыхала с каждой неудавшейся попыткой. Онемение распространялось от сердца к конечностям, а чернота сужала поле зрения. Я чувствовал свет, словно отделившись от своего тела, плывя над сценой, побуждая мужчину, делавшего искусственное дыхание, продолжать, не сдаваться, потому что, бл*дь, я не знаю, что без нее делать. Я прикасался к ней, но не чувствовал ее, словно наши связанные души каким-то образом отделились друг от друга, оставив только оболочки.

Когда я наклонился, чтобы прижаться к ней губами, я остановился на полмига, сжав ее подбородок рукой.

— Не делай этого. Бл*дь, не умирай. У меня ничего не останется, если ты умрешь!

Холодные шипы боли кололи мое сердце. Я еще раз выдохнул в нее воздух и прижался к груди, мысленно подсчитывая, поскольку каждая секунда была напоминанием о том, что она ускользала из моей хватки. Из-за влаги в глазах я почти не мог видеть ее, и я нахмурился, сосредоточившись на ее лице, ища любые признаки жизни.

Все также ничего.

Нет. Не может быть. Жестокость и безумие окутали мой позвоночник, тело онемело. Мир вращался вокруг меня, и я с силой зажмурился, но образ холодного бледного лица Обри был выжжен в моей голове.

Прошло, наверное, пять минут. Кто, черт возьми, знал, как долго она была в ловушке, пока я не нашел ее? Это давнее знакомое ощущение надежды, угасающее перед моими глазами, ударило меня в грудь и сжало сердце.

Еще раз. Давай, Ник. Спаси ее.