Кэтрин неожиданно протянула мне руку в качестве мирного рукопожатия. На моём лице появилась лёгкая полуулыбка. Прошлое медленно растворялось. Я почувствовал такое облегчение. Как будто в одно мгновение скинул сотни тяжёлых мешков, что нещадно давили и прижимали к земле. Потрясающее чувство свободы. Можно выдохнуть с чистой совестью. Атмосфера разрядилась, сковывающие цепи, словно упали, позволяя вести себя чуть расслабленно. Мы с Кэтрин ещё долго болтали. Она оказалась очень разносторонней личностью, очень приятным человеком. Друзьями нам с ней, увы, не стать. Но вот хорошими знакомыми вполне.

Помня, что меня ждут к ужину, я попрощался с Кэтрин и направился в сторону дома. Настроение было приподнятым, на лице против воли появилась улыбка. Никогда бы не подумал, что искупление вины вызовет столько радости и счастья. Мысли постоянно возвращались к моменту рукопожатия. Вот он момент прощения. Я ведь могу гордиться собой?

Войдя в дом, нос тут же уловил очень вкусные, ароматные запахи ужина. Из кухни доносились голоса и звон посуды. Навстречу мне выбежали дети.

— Дядя Том, мы уже накрыли на стол — улыбаясь, сказала Эмма.

— Ну, тогда пойдёмте ужинать.

Племянники взяли меня за руки, и повели на кухню. Там уже находилась Дженни. Глядя на нас она улыбалась. Это была всё та же искренняя, настоящая и счастливая улыбка, как пару часов назад на катке. Я тоже улыбался. А разве можно по-другому? Когда ты счастлив, то просто излучаешь это чувство, не в силах его скрывать. Да и почему это нужно скрывать? В этом нет ничего постыдного. Пусть все знают, что ты счастлив.

Ужин был очень уютным и домашним. Обстановка по-настоящему семейной. Мы смеялись, разговаривали, шутили. Мы были почти семьёй. Я, наверное, почувствовал себя на месте Билла. Это хорошо или плохо? Ответ неважен. Главное, что все были счастливы.

После вкусного ужина, что приготовила Дженни, я помог ей убрать со стола. Дети находились в гостиной и смотрели мультики, а мы с Дженни мыли посуду.

— Я уже говорил, что ты удивительно вкусно готовишь?! – О, это чистая правда.

— Кажется, нет. Спасибо — Дженни вытерла тарелку и убрала её в шкафчик.

— Ты прирождённый повар.

— Хватит подлизываться. — Дженни прищурилась — Ну и чего ты хочешь?

— Ну…давай поменяемся? Мне надоело мыть посуду — жалобно произнёс я.

Дженни всё так же прищуриваясь, подошла к раковине, забрала недомытую тарелку и включила напор воды сильнее. Неужели она так легко согласилась? Или что-то тут не так? Ответа ждать, долго не пришлось. Почти в ту же секунду, Дженни начала брызгаться водой. Её тайный умысел был раскрыт. Вот как значит. Ну, хорошо. В ход пошла тяжёлая артиллерия. Я налил с графина воду в стакан и тоже начал обливать Дженни водой. Наверное, мы бы так и баловались, если бы не звонок, что неожиданно раздался. Это была моя мама. Я и забыл, что она должна была заехать за детьми. Мама периодически брала их к себе с ночёвкой. Мы с Дженни проводили их и закрыли дверь, оставаясь одни в огромном доме. Это не первый раз. Нам и раньше приходилось оставаться одним, но тогда мы обычно расходились каждый по своим комнатам. Сейчас же этого совершенно не хотелось. Судя по Дженни ей тоже. Поэтому было решено продолжить праздновать моё повышение. Дженни открыла бутылку хорошего вина, и мы расположились в гостиной, сидя у камина. На ноутбуке мы включили музыку, чтобы она играла фоном. Я рассказал Дженни о своём визите к той девушке, что сбил. Рассказал, что попросил у неё прощения.

— Да ладно? И что, она тебя вот так просто простила? — Дженни была удивлена.

— Угу — отпивая вино, произнёс я — я искренне извинился, она меня простила. Мы пожали друг другу руки в знак мира. Знаешь, она оказалась очень хорошим человеком. Мы хорошо пообщались — я сделал ещё один глоток.

— Вау — она была поражена. — Погоди, но как ты вообще нашёл её?

— Приложил немало усилий. Связался со своим адвокатом и после уговоров, убедил его найти мне её адрес.

— Я горжусь тобой. Ты проявил большую смелость, придя к ней. Искренне раскаялся. Ты молодец. Я, правда, тобой горжусь.

Мы улыбнулись, глядя друг на друга. Это очень приятно. В тот момент, когда Дженни признала, что гордится мной, внутри разлилось тепло. Мне давно не говорили таких слов. Вдвойне приятно и радостно было, что это сказала именно Дженни. Почти одновременно мы отпили ещё вина и поставили бокалы на пол. Я вспомнил, что у меня уже пару недель в кармане валялась пачка сигарет, которую я постоянно перекладывал из одних брюк в другие. Как-то идя с работы, я купил её, но так и не скурил. Не было особой тяги. За время нахождения в тюрьме я отучился курить. Слишком дорогое это удовольствие, когда ты в тюрьме. Но всё же, изредка, я курил, в основном, когда выпивал. Было это редко. Сейчас под действием алкоголя я вспомнил про пачку сигарет, и организм захотел почувствовать никотин. Вытащив пачку, я нервно покрутил её в руках.

— Ты…не против? — неуверенно спросил я.

— Только при условии, что ты мне дашь одну.

Я был поражён. Наверное, у меня было очень удивлённое лицо, я не шевелился, так и замер с пачкой. Дженни закатила глаза и, выхватив у меня пачку, достала одну сигарету. Опомнившись, я полез в другой карман за зажигалкой и прикурил.

— Никогда бы не подумал — указал я на Дженни.

— Ну, иногда по праздникам можно и расслабиться — пожала плечами Дженни, делая затяжку.

По ноутбуку заиграла песня, точнее рэп, некогда моего любимого исполнителя. Эта песня погрузила меня в воспоминания. Моя молодость. Кажется, это было так давно. Веселье, выпивка, друзья, слава, карьера, девочки, клубы, тусовки. Это хорошее описание моей молодости. Только надо дополнить его проблемами, которые были из-за такого образа жизни. Сигарета начала тлеть в руках и Дженни легонько толкнула меня в плечо.