Стасик с безразличным видом слушал эту ахинею.

– Лечиться сам надумал? Или мать заставила?

– Сам, сам!
– торопливо заверила мать.

– Сам!
– подтвердил Федор, чтобы не расстраивать мать.

– Вот это хорошо, что сам. У меня это главное условие. Лечение может быть успешным, если человек сам хочет бросить пить.

Врач встал.

– Разденься до пояса. Я осмотрю.

Стасик снял рубашку.

– Вытяни руки вперед! Разведи пальцы. Закрой глаза.

Врач смотрел на руки Стаса. Пальцы не дрожали. Пощупал печень. Печень тоже была в норме. Померил давление - 120 на 70.

– Одевайся. Врач снова сел за стол и вяло произнес.

– Ну что ж, будем лечиться?

И не ожидая ответа, попросил Стаса:

– Посиди в коридоре. А вы останьтесь, - задержал он мать.

В коридоре Стас сел на свободный стул и стал разглядывать посетителей. Мужчины сидели, а возле них стояли женщины. Мужчин оказалось четверо, и все украдкой поглядывали друг на друга. Молодой парень в выношенных джинсах и потертом свитере выбивал нервную дробь ногой в стоптанной босоножке. Пожилой, очень худой мужчина с серым лицом и синими гладко выбритыми щеками, с силой мял кисти рук, будто их форма его не устраивала, и он хотел придать им совершенно иную. Третий, средних лет, качал ногой. Стас встретился взглядом с лысым обрюзгшим человеком, одетым в хороший костюм и белую рубашку с галстуком. На коленях у него лежал портфель, в руке он держал шляпу. Человек поспешил отвести глаза, но тут же снова взглянул на Стаса, снова отвел глаза, не удержался и опять посмотрел на Стаса. И вдруг глаза человека забегали, замигали, а пальцы нервно забарабанили по коже портфеля. "Алкаш, все алкаши"", - отметил про себя Стас.
– Тоже к гипнотизеру. Он затосковал. Подумалось: "Во влип, сижу с алкашами". Себя к этой категории Стас никогда не причислял. Ну, выпить не дурак, но с себя не пропивает и "по-черному" не пьет.

Пожилой мужчина сказал:

– Что-то я в этот гипноз особо не верю.

– Не, надо завязывать, я все - амба, - доверительно сообщил обрюзгший интеллигент.

– А это как выйдет, - обреченно произнес парень в джинсах.
– Меня два раза в принудиловку определяли. От антабуса мозги набекрень свихнулись. Месяц, другой держишься, а потом она тебя еще злей сшибает.

– Может, гипноз, поможет?

– А кто его знает? Может и поможет.

– А чего ж пришел, если не веришь?
– угрюмо спросил Стас.

– Веришь, не веришь, а когда трезвый, на мать посмотришь и думаешь: "Что ж я, сволочь, делаю! Меня ж удавить, гада, мало!.. Жена ушла. А какой бабе приятно с алкашом жить? Я как выпью, соображать перестаю, черте что вытворяю, наутро рассказывают - не верю. Мать говорит: "Лучше б ты маленьким помер, когда тифом болел". Кто-то посоветовал, дал адрес гипнотизера. Мать говорит: "давай последнее попробуем" ...

Мимо кабинета прошла то ли сестра, то ли нянька в белом халате. Через минуту она показалась снова в дверях и позвала:

– Больные, заходите. И родственники тоже, - добавила она,

Стас встал и пошел к выходу. В парке он сел на скамейку недалеко от лечебницы, так чтобы видеть вход и не прозевать мать, когда она выйдет. Вышла она скоро. Увидев Стаса, разразилась бранью:

– Что ж ты, негодяй, делаешь? Это что, мне надо? Да я со стыда сгорела, пока там в этой компании сидела... И что теперь? Отец же тебя из дома выгонит.

– А куда ты меня привела?
– разозлился Стас.
– Ты видела эти рожи, дебилы законченные.

– А чем ты лучше? Ты такой же алкоголик, как они. Тебе лечиться нужно.

Мать заплакала. Стас помолчал и сказал:

– Я что, против что ли? Но можно же как-нибудь без этой рекламы? Можно было договориться, чтобы он меня одного лечил своим гипнозом? Денег пожалела?

– Дурак ты дурак! Как только язык поворачивается... Сиди, не вздумай куда уйти. Врач освободится, я поговорю с ним. Может, так и лучше.

Мать вытерла глаза платочком, посмотрелась в маленькое круглое зеркальце, которое достала из сумочки, поправила шляпку-минингитку и пошла назад в психприемник.

Мать вышла минут через сорок. Стас устал ждать. Он вставал со скамейки, нервно ходил, опять садился и все смотрел на часы. Увидев мать, выходящую из приемника, Стас поспешил к ней, и они вместе пошли в сторону своего дома.

– С минуту шли молча, потом мать сказала:

– Валентин Степанович дал свой адрес, сказал, чтобы пришли к нему на дом через три дня, в субботу. До этого времени, чтоб ничего спиртного не пил.

Стас молча кивнул.

У пивной за горсадом шумел мужской народ. У автобусной остановки, удерживаясь за стенку павильона, пошатывался пьяный. Веки тяжело открывали глаза, бессмысленно пялившиеся на прохожих, и в их мутной поволоке отражалось удивление.

Стас равнодушно посмотрел на пьяного и отвернулся.

– Вот хорошо-то, вот красиво! Полюбуйтесь, люди!
– с чисто женской логикой, укрепляя трезвое состояние сына, зачастила мать, четко отделяя Стаса от забулдыг...

II

Врач жил в окраинном районе Овражки. Этот район люди называли купеческим. Дома там строили добротные, с гаражами в нижних этажах, а обширные садовые участки сторожили цепные псы. Здесь обосновался зажиточный люд - преуспевающий класс торговых работников и сферы обслуживания, модные специалисты.