В эту атаку на нас явно двинули всех тех, кто не пережил "зачистку".

– Плат! Мы отходим. Сиди на попе ровно - пусть пройдут.
– Сержант отводил наше отделение за холм, в сторону недалекого лесочка, видимого насквозь, но и это лучше, чем ровное поле, на котором мы не успели выкопать ни одного окопа.
– Пройдут - мочи. И сваливай. "Пливак" можно бросить.

"Щедро" мне разрешил сержант.

За брошенный "пливак" нас распнут. Если выживем.

Картинка с дроида, что так и болтался в поднебесье, оптимизма не добавляла: за "гумями" тянулся пыльный след, который оставляет только планетарная техника.

"Как там было? "Врешь, не пройдешь!" - Подумал Штирлиц и вытер ствол верного "Максима" пустой пачкой от "Беломора"..."

Лежать пузом на горячей земле, потеть и ждать шанса на верный выстрел.

Да, я не снайпер, но и пропустив "гуми", стрелять мне придется не по ним, а отловить три основных машины: командирскую, его зама и РЭБ и ввалить им, по самые помидоры.

А вот потом - валить на скорости, потому что от этой горушки через минуту, будет только воронка. Глубокая воронка.

Пролетевшие над головой истребители вызвали у меня вздох облегчения, а после того, как они отработали по колонне, тяжелым боеприпасом - еще один.

Наблюдая, как валятся "гуми", не дойдя до холма всего метров трех, радостно хлопнул по прикладу "пливак-а": неизвестный летун отстрелялся в аккурат по управляющему центру, низкий ему поклон.

Шаг за шагом, километр за километром ложились нам под ноги дороги планеты.

Нас не встречали цветами, но и не плевали нам вслед - имперцы не были здесь желанными гостями, да и мы - ничуть не лучше.

Планета жестко, до крови в разбитых губах хотела жить сама по себе.

А ее - разменивали, как монетку.

– Плат! О чем кручинишься?
– Корзинкин, вот ведь на мою голову, повезло, с какого-то испуга принялся за мое воспитание, едва я выжил в третьем бою.

Первые два я помню плохо, сумбурно бежал, падал и стрелял, надеюсь, в нужную сторону.

– Хлеба хочу. Белого, горячего! Со сметаной и горячим чаем... И варенье. Смородиновое!
– Признался я, отрываясь от чистки своего "коротыша".

– Вот... Ты и гад!
– Сержант, не ожидавший такого откровения, шумно сглотнул.
– Сволочь...

Всего, в первом пехотном, служит семь землян, раскиданных по разным взводам. Это мне повезло попасть к Корзинкину, сибиряку, отслужившему сперва в составе миротворцев, а потом и во все наши кавказские конфликты.

Не скажу, что мы стали друзьями, или мне давали послабления - нет, такого не было. И поболтать, как сержант с рядовым, наставляя на путь истинный, Корзинкин со мной не пытался, а вот пинков навставлять, это он за милую душу, да еще и дважды в день.

– У тебя на сколько контракт?
– Сержант впервые задал мне столь личный вопрос, что у меня отвисла челюсть.

Не принято у нас этого - не гласное правило, ибо служим мы все за будущее.

– Полный.
– Признался я.
– На всю катушку.

– И я вот подумываю продлиться.
– Корзинкин уселся рядом.
– У меня два сына и дочка, на "Матушке". За двоих, считай, оттарабаню, теперь за младшего бы поднять.

Длинная война получилась.

Что такое наши четыре года, 1418 дней и ночей?

Для одной планеты - много, а для сотен и сотен планет? Для цифр в потерях, что шесть нулей - это так, мелкая разменная монетка?

Сейчас "противостояние" тянется шестой год, затягивая в свой водоворот нескончаемое количество разумных, их техники, ресурсов и сжигая многим будущее.

Шестой год и второй - когда на войне появились земляне.

Бывшие, земляне.

На момент нашего появления, в галактике было семь гуманоидных рас, из которых четыре принадлежали империи и всецело являлись фундаментом, на котором Империя отстраивала свои небоскребы.

К черигам присоединились мы, нашанны и дагры, разом превратившись, согласно имперским информационным технологиям, в "пожирателей себе подобных, продавшихся врагу..."

Как обычно - историю напишет победитель, в конечном итоге.

Среди рас наших союзников, самыми востребованными являются Шшати - разумные рои ос, прирожденных летунов и космических скитальцев и Пасаекху - эти из паучьего племени, прирожденные математики и экспериментаторы.

Фактически, все командование наших сил состоит из этих двух рас, что не мешает им собачиться, когда никто не видит.