— Погоди, я думала, он тигр?

Остин отмахнулась от меня.

— Они оба коты, а вопрос остается — зачем любому здравомыслящему парню остепеняться, когда ему это не нужно? Ему бесплатно достается и молоко, и корова.

— Значит, теперь я толстая?

— Я ухожу. Наслаждайся пирожным.

— Наслаждайся своим свиданием, — проворчала я, чувствуя себя еще хуже, чем раньше, если такое вообще возможно.

Какая удача.

День обещал быть лучше.

Загорелся индикатор сообщения.

Торн: СОС! СОС! ТРЕВОГА!

Я закатила глаза и ответила.

Я: Прекрати так остро реагировать.

Торн: Мамы.

И правда, это единственное, что человеку надо сказать, чтобы вызвать страх и повергнуть в абсолютный ужас.

Потому что, если я правильно прочитала, число было множественным.

Наши матери. Что означает только одно. Они вышли за рамки обычного телефонного разговора и теперь, должно быть, планируют порабощение мира.

Моего.

Его.

О, Боже мой.

Я медленно написала ответ.

Я: Апокалипсис.

Торн: Возможно, нам придется инсценировать собственную смерть.

Я: Я знаю нужных людей.

Торн: Встречаемся в офисе через пять минут.

Глава 33

ЛУКАС

— Знаешь, все эти метания не помогают, а по факту лишь заставляют меня еще больше нервничать. Просто. Хватит. Ходить.

Я проигнорировал просьбу Эвери и продолжил расхаживать взад и вперед по кабинету. Телефонный разговор с мамой проходил приблизительно так:

— О, привет, мам. Как папа?

— Праздник возвращается! — она взвизгнула. — Билл, прекрати! Я сказала, хватит. Твой отец! Ты же знаешь, как он относится к четвергу. Между нами, думаю, это потому что близится суббота, а «С» значит…

— МАМА! — Из ушей сейчас кровь пойдет. — Что ты имела в виду под «праздник возвращается»? — На лбу выступил холодный пот.

— Ты о проблеме, про которую я писала? — она вздохнула. — Что ж, не хочу слишком лезть в личные отношения, но у матери Эвери тяжелое время, так как Брук вернулась домой и… Ну, ее нужно немного подбодрить, поэтому…

Одна только мысль об этой сучке Брук могла заставить впечатать кулак в стену. Она всегда была коварной манипуляторшей, и частично я обвинял ее в том, что произошло, хотя и все равно это оставалось моей ошибкой. Между ней и Кайлой я чувствовал себя так, словно голова готова взорваться.

— Прекрати это! — мама захихикала и как будто что-то стряхнула с себя, вероятнее всего папу. — Как бы там ни было, мы разговаривали на прошлой неделе, и это было… напряженно, понимаешь? Но сегодня я видела ее во время утренней прогулки. Мы снова поговорили, так хорошо! Как в прежние времена.

Мое сердце замерло.

— Я скучала по ней, — мама всхлипнула. — Мы обнялись, и конечно тема разговора перешла на тебя и Эвери, и я, должно быть, намекнула, что буду более чем счастлива устроить вечеринку. Не только по поводу того, что вы вместе, но и по поводу воссоединения наших семей.

О, черт.

Она громко вздохнула.

— Знаю, вы сказали, что не хотите ее устраивать и что планируете встречаться долго, но, честно, не понимаю, почему вы не хотите! Это же путь все исправить, и, ну, когда я сказала Тесс, что мы будем принимать гостей, она расплакалась!

— От счастья?

— Ну, уж конечно не от грусти, черт побери! — Последовал странный шелест. — Билл, перестань! Твой сын на телефоне.

— Привет, пап.

— Сын, ты бы понял, если бы видел, что на этой женщине сейчас надето.

— Прошу, не надо мне рассказывать, что она…

— Ничего, кроме фартука, сын, ничего, кроме фартука.

— Который с курицей? — я вздрогнул. — С огромным…

— Петушком сзади, — папа хмыкнул. — Ох, сын, это славный денек! Думаю, я увижу луну!

— Ох, тише ты! — мама хихикнула. — Итак, вечеринка в эту субботу. Никаких возражений. Подумай обо всех тех людях, которых ты собираешься сделать счастливыми! И самое приятное! ВСЕ собираются прийти, даже дедушка Эвери!

Я почувствовал, как все тело онемело, а потом меня бросило в жар.