Я сглотнул и отвел взгляд.

Когда это касается двоих.

Правда угрожает нам обоим.

— Очевидно, что следование плану вызвало эффект домино, — произнес я.

Она покачала головой.

— Но идти на помолвку и продолжать его… Когда мы последний раз согласились с одной из матерей, ты оказалась распластанной на смотровом кресле и…

— Я была там, Торн, не надо напоминать, — она накрыла мой рот ладонью. Кожа пахла кокосом. — Хватит смотреть на меня, будто хочешь съесть.

— Я хочу тебя съесть.

— Лукас…

— О, так теперь я Лукас?

— Бросай эту проклятую монету.

Я задержал дыхание и подбросил ее в воздухе. Когда она упала на пол, мы с Эвери встали над ней и одновременно вздохнули с облегчением.

— Решка! — хором произнесли мы. Я потянулся и схватил девушку за руку, мягко поглаживая кожу.

Когда она подняла на меня глаза, они уже были полны слез.

— Мы слишком далеко зашли. Они не могут узнать правду.

— Правду… — Какая все же правда? Что я влюбился в нее? Что не знал, какого черта я творю? Что я был ублюдком-бабником, который влюбился в нее еще давно, хотя и просил ее сестру выйти за меня замуж?

Эвери сжала мою ладонь.

— Вот наша история: я была твоим стажером, одно за другим… — она пожевала ноготь. — Любовь с первого взгляда. Я точила тебе карандаши, спасла положение, установив копировальную машину, мы вместе смеялись в комнате отдыха, ха-ха… — ее слова граничили с бредом. — А потом мы поцеловались. Конец истории. Нет, я не беременна. Да, мы со временем поженимся. Нет, у меня нет кольца, потому что это слишком условно. Готово.

— Вау, ты все продумала.

— Да, — она вздохнула, выглядя довольной собой. — Так и есть.

— Ты едва начала свою новую работу, малышка Эвери.

— Проклятие.

— Поэтому, если мы не начали встречаться тайно, эта часть истории не сработает. Будет казаться, что мы слишком торопимся. Может, это и прокатило с моими родителями, но они были слишком увлечены мыслями о внуках, чтобы проследить за временным отрезком.

— Нам нужна другая история. — Выражение её лица смягчилось, и она посмотрела на меня невинными глазами. — Ну же, Торн, ты постоянно обманываешь женщин, ты умеешь справляться с эстрогеном. Как мы все провернем, чтобы было правдоподобно, всех сделать счастливыми, а семьи оставить друзьями? Потому что я отказываюсь позволить тебе снова разрушить наши семьи.

— Мне? Я разрушил твою семью? А Брук? Она что сделала? Ничего?

Эвери ахнула.

— Ты пытался ее соблазнить!

— Что? — прошипел я. — Что ты сказала?

— Ты. Соблазнил. Ее. В. Ее. Спальне. Спустя МИНУТЫ после нашего поцелуя.

— Я был пьян, ошибся комнатой, увидел рыжие волосы и подумал… — дерьмо. Я сказал лишнее. Дерьмо. Дерьмо. Верни слова обратно, обратно.

— Подумал что?

— Так вот, история? — изобразил на лице фальшивую улыбку. — Я скажу, что мы…

— Подумал. Что? — Ее пальцы схватили и сжали мою футболку.

Со стоном я разорвал зрительный контакт и опустил глаза в пол.

— Подумал, что это была ты. В моем затуманенном пьяном мозгу я решил, что это была ты, а не Брук, так что да, она не та сестра, которую я планировал соблазнить.

Вот. Я это произнес.

Дал ей повод меня ненавидеть.

— Ты думал, что залез в мою постель?

— Я решил, что если смогу просто поговорить с тобой и узнать о твоих чувствах, тогда мне хватит храбрости все отменить, или, если мне не удастся, то, по крайней мере, я был бы достаточно пьян, чтобы отказаться от свадьбы.

Длительное молчание сделало напряжение между нами практически невыносимым.

— Ты так думал, потому что напился.

— Нет, малышка Эвери, не поэтому.

Она ждала.

Я выдохнул сквозь сжатые зубы и, наконец, признался.

— Сначала ты была моим другом, но потом стала кем-то совершенно другим. Потому что я хотел тебя. Всегда хотел. Потому что даже когда это было неправильным, когда тебе было всего семнадцать лет, я хотел тебя.

— А теперь?

Я поцеловал ее.

Она не ответила на поцелуй.

Сначала.

Но потом, медленно, ее руки обвились вокруг моей шеи, губы раскрылись, и я полностью осознал, каково это — чувствовать себя принадлежащим Эвери Блэк.

— Останься, — услышал я собственную мольбу между обжигающими поцелуями. — Останься.

— Ты плохая привычка, Торн. — Ее грудь вздымалась, зеленые глаза сверкали. — Зависимость, от которой не избавиться. Каждый поцелуй опьяняет сильнее предыдущего до тех пор, пока я окончательно не утрачу чувство правильного и неправильного.