Моя рука застыла в его.

— Ты в этом уверена? — Лукас выглядел разозленным. — Могу поклясться, что прошло намного больше времени, но это не имеет значения с тех пор, как я двинулся дальше.

— Да? — ее брови поднялись. — Ясно, — она кивнула мне, — как-нибудь увидимся. И, Лукас, ты знаешь, как меня найти, когда станет скучно. А это случится. Потому что, давай смотреть правде в глаза, время от времени тебе необходимы небольшие перемены. Такова жизнь людей вроде нас.

— Прошу, уходи, — он сжал зубы.

Молли пожала плечами и вышла, таща за собой Брук. Я подумала, что худшее позади, но потом Брук наклонилась и прошептала мне на ухо:

— Ужасно, что тебе достался только один день, да, сестренка?

Я опустила голову, готовая защищать его и себя, но я знала, что это будет напрасно.

И пока люди смеялись и праздновали вокруг, я внезапно почувствовала себя потерянной, словно девчонка, которая играла роль, никогда ей не предназначавшуюся.

Я посмотрела на Кайлу в углу. Свою обиду она носила словно броню.

Она смотрела на меня так, будто я была чужой.

О, Господи.

Она смотрела на меня, словно это я была изменщицей.

Я втянула воздух, когда наше с Лукасом прошлое навалилось на меня, все наши украденные мгновения вместе, недопоцелуи, которые привели к настоящему поцелую накануне свадьбы. Я была такой же, как он.

Я ничего не сделала, чтобы оттолкнуть его, потому что любила.

И использовала любовь для оправдания своих действий, хотя это и было неправильно.

А теперь? Теперь было слишком поздно.

Лукас Торн не разрушал мою семью.

Брук не разрушала мою семью.

Мои действия.

Моя одержимость.

Любовь к мужчине, который никогда не был моим, сначала разрушила семью, а затем — я посмотрела на него — сломала Лукаса Торна.

И превратила его в бабника.

Глава 41

ЛУКАС

— Эвери, — я потянул ее за руку, — ты в порядке?

Она была неподвижна, лицо бледное, а глаза круглые, словно она только что увидела что-то шокирующее, что, я уверен, было неправдой. Она все время знала про Молли, и, в конце концов, если правда и всплыла, мне уже все равно.

Я любил Эвери.

Поэтому мой фокус переместился с себя на нее — защищать ее, быть уверенным, что с ней все хорошо, даже если мое разоблачение принесет родителям боль.

Эта ложь возникла по моей причине, из-за моих недостатков и характера, не ее. Встреча с Молли возымела обратный эффект вместо ожидаемого.

Я чувствовал жалость.

И злость на себя.

За одну лишь мысль о том, что как только я заполучу Эвери, то либо изменю ей, либо повернусь к ней спиной. Увидев Молли, я укрепился во мнении, что я так не поступлю. И это заставило телефон огнем жечь мой карман.

Телефон, в котором был «второй» календарь.

Боже, я такой конченный мудак.

— Д-да, — Эвери судорожно кивнула. — Мне просто нужно на воздух.

— Я пойду с тобой…

— Одна, — она отпустила мою руку. — На минутку.

Я снова потянулся к ее руке и коснулся пальцами теплой кожи, но она покачала головой.

Мне совсем не хотелось смущать ее на глазах всей семьи, а потому я отпустил ее и надеялся, что не совершил огромную ошибку, пока наблюдал, как она медленно, шаг за шагом, удалялась от меня.

— Чувак, — голос Тэтча вывел меня из странной паники касательно Эвери. — Ты мне никогда не говорил, какая Кайла горячая!

Я взглянул на Кайлу, которая выглядела скорее вышедшей из пекла, нежели горячей, и пожал плечами.

— Ну да, она хорошо поработала над собой.

Его глаза загорелись.

— Серьезно?

— Нет, придурок, прекрати так волноваться каждый раз, когда я говорю, что знаю девушку, которая любит пластическую хирургию.

— Это моя работа.

— К твоему стыду, тебе самому от этого не легче.

— Какая муха тебя укусила? — он толкнул меня в плечо. — Ты на собственной помолвке с чертовски сексуальной цыпочкой, которой действительно нравится трахаться с тобой.

— Весело.

— И даже еще лучше. У тебя их больше пяти на стороне.

Я застыл.

— Что ты сказал?

— Ой, или шесть? Никогда не мог их отследить, — он засунул в рот сухарик и хрустнул. — Но это и не важно, они же все в твоем надежном календаре.

— Тэтч.

— Что?

— Заткнись, мать твою.