Я поморщился и отстранился от бутылки пива.

Тэтч бросился за Остин, но я знал — было слишком поздно.

Он облажался.

Знал, что так будет, но хотел, чтобы у них все сложилось по-другому, потому что Остин заслуживала счастливого конца.

Хотя она и не была мною особо любима.

— Она не больна, не так ли? — голос Кайлы прервал мои мрачные мысли. Я поставил бутылку и стал подниматься. — Подожди, сядь.

Ругнувшись, я плюхнулся обратно на стул и посмотрел на гигантский дуб, с которого Эвери упала в детстве. Снаружи было, по крайней мере, тихо, до этого момента.

— Я серьезно не хочу разговаривать, Кайла, не сейчас, не так.

— Она хорошо прячет грусть. — Кайла присела рядом. — Я помогла Брук, я должна была отвлечь Тэтча и заставить его выйти из комнаты.

— Что? — я зашипел, когда предательство вылилось мне на голову. — Зачем, черт возьми, ты помогла Брук? Ты знаешь, что она чокнутая. Всегда завидовала тебе и, похоже, теперь Эвери.

— Она страдает, — Кайла вздохнула. — А с тех пор как мне тоже причинили боль… Мы все способны совершать плохие поступки. Я совершила ошибку, когда пришла домой после встречи с тобой и Эвери и плакала, пока не заснула. — Я вздрогнул. — Брук вошла в мою комнату и рассказала про твой, эм… календарь. Так получилось, что Молли занималась с ней спортом в одном зале, одно за другим, и внезапно Брук установила связь.

— Сучка, — я сжал кулаки.

— Я была так зла на тебя, на Эвери за ложь, а потом Брук привела меня к мысли, что ты на самом деле не любишь Эвери, а, возможно, все еще любишь меня, просто нужно дать шанс доказать это, — она горько усмехнулась, — и посмотри, как все обернулось? Я выгляжу как проститутка, Брук, естественно, предала мое доверие и хотела тебя для себя, и самое удивительное то, что ты действительно любишь Эвери.

— Это платье и правда ужасное, Кайла. Говорю как друг. Ты должна спалить его. Ты дважды заставила покраснеть дедушку Льюиса.

Ее смех был тихим, знакомым. Годы назад я любил его. Забавно, как мы снова могли сидеть вместе словно друзья.

Но эта путаница с Эвери?

Я снова выругался.

— Ты любишь ее.

— Да.

— Знаешь, Лукас, я бы хотела тебя ненавидеть.

— Если бы мне давали пенни каждый раз, когда женщина говорила мне это… — я уставился на ботинки. — Я был бы очень богатым человеком.

— Это комплимент, тот факт, что ты идешь по жизни как полный мудак, но все еще нравишься женщинам.

— Я мог бы заниматься этим профессионально, — я откинулся на стуле. Сердце так чертовски жгло, что было дьявольски больно. Как на этом органе могла быть рана? Но, тем не менее так и было.

— Начни с начала, — прошептала Кайла.

— Она работает, — я поправился, — работала на меня.

— Не с этого начала.

Моя уверенность в себе сломалась, когда я взглянул на дуб и позволил старым воспоминаниям овладеть мною.

— Это началось с ее волос.

— Ее волос? — повторила Кайла.

— Я любил ее волосы. Ей только исполнилось семнадцать, когда она вернулась из летнего лагеря, и на тот момент я уже несколько месяцев ее не видел. Я как раз готовился приступить к своей первой настоящей работе, а ты уже уехала учиться в старшую школу. Она постучала в дверь, умоляя дать ей вафельную смесь.

Кайла рассмеялась.

— Как на нее похоже.

— Да, ну, она предложила мне взамен «Бисквик», — я усмехнулся. — Естественно, я повысил цену и сказал, что хочу принять участие в поедании этого великолепного блюда, которое она собиралась готовить. Она проворчала, какой я жадина, и промаршировала прямо на кухню, словно она ее собственная, и начала печь. — Ее ноги были такими длинными, а шорты до смешного короткими, а топ спадал с ее бронзовых плеч. — Она начала медленно пританцовывать под зазвучавшую из телевизора музыку, а потом оглянулась через плечо и произнесла: «Я могу к этому привыкнуть, Торн».

Я вздохнул.

— Что она имела в виду, и как я это воспринял — были совершенно разными вещами. Солнце светило прямо на ее светлые рыжеватые волосы, и единственной мыслью, поглотившей меня, была: «Боже, я бы отдал почку и даже больше, чтобы заморозить мгновение и удержать ее навсегда».

Глаза Кайлы наполнились слезами.

— Но мы были помолвлены.

— Да, — мой голос был пустым. — Поэтому я проигнорировал это, решил, что просто у меня предсвадебная паника, понимаешь? Мимоходное влечение к девушке, которая внезапно выросла. А после, как-то вечером, я почти поцеловал ее. Это испугало меня. Я всегда был только с тобой. Ну, то есть мы встречались с восьмого класса. И тогда я сказал себе, что меня влечет к ней, потому что я парень.

— И стало хуже? — спросила Кайла.

— Гораздо, гораздо хуже, — простонал я, вспоминая все мгновения, когда я едва не заключал Эвери в объятия и представлял, как целую ее. — Вечер перед свадьбой для меня стал переломным моментом. Я осознал, что не могу с этим справиться. Не смогу жениться на тебе, имея такие сильные чувства к твоей сестре. Я был трусом. Должен был сказать что-нибудь, но надеялся, что это пройдет, а когда увидел ее в вечернем платье… — Я выругался и сжал ладони в кулаки. — Я начал пить, потому что это всегда наводит на хорошие решения, но когда увидел ее позднее, то был совершенно пьян. Она помогла мне вернуться в дом, и я поцеловал ее — поцеловал так крепко, что наверняка напугал ее. Но она, она ответила на поцелуй, и на несколько секунд девушка, которую я всегда хотел, была моей. Пока она не оттолкнула меня. Она посмотрела на меня так, словно я предал ее. В ее взгляде светилось: «Я хочу тебя, но не таким путем».