Мое сердце треснуло. Мог ли он знать, как тяжело это для меня? Быть в его руках. Уйти, когда все, чего мне хотелось, это прижаться к его губам и умолять говорить, что он любит меня, снова и снова?

Но когда ты кого-то любишь…

Ты позволяешь…

— Докажи, — я кивнула.

Он отпустил меня и развернулся на каблуках, резкие движения, не свойственные мужчине, который все делает с хищной грацией, в большинстве случаев пугающей.

— Это дерьмо, — он запустил пальцы в волосы. — Все это. Поверить не могу, что ты слушаешь Брук, — он шагал взад-вперед. — Эвери, я не знаю, как доказать это! Если бы знал, я бы сделал. Просто скажи, я не могу потерять тебя. — Его глаза наполнились слезами.

— Вот мои факты! — я подавила всхлип. — Ты причиняешь мне боль, даже не зная об этом. Твой моральный компас настолько перекошен, что ты даже не осознаешь, насколько ранишь меня!

— КАК, черт побери, я причиняю боль ТЕБЕ?

Говоря о боли, моя голова запульсировала. Спустя мгновение я протянула руку.

— Дай свой телефон.

Он сузил глаза.

— Зачем?

— Торн…

Выругавшись, он достал телефон и бросил его мне. Я поймала трубку обеими руками и включила экран.

Пятнадцать новых сообщений.

Все от разных девушек.

— Это, — я указала на экран, — это ранит.

— Эвери, я даже не отвечал.

— Я хочу, чтобы ты выбрал меня не потому, что я на тебя надавила, потому что знаю, ты будешь зол на меня за это. Я хочу, чтобы ты отбросил такую жизнь, потому что ты этого хочешь. А прямо сейчас все не так. Ты думаешь, что да, но так удобно иметь кого-то на стороне, на всякий случай. Я не могу сидеть дома, ждать, зная, что однажды от тебя будет пахнуть духами другой женщины. Я хочу всего тебя, не на день, не на пять, а навсегда.

Я кинула телефон ему в голову и вышла из комнаты.

И попала прямо в Третью Мировую войну в гостиной, увидев кричащую Остин, впечатляюще таскающую Брук за волосы. Дедушка Льюис хлопал в ладоши, словно тут происходило что-то наподобие деревенской джиги, а мама пыталась разнять Брук и Остин, пока Тэтч стоял рядом, выглядя виноватым и очень печальным, что не имело никакого смысла.

Я прошествовала к нему, ткнула в разорванную рубашку на груди и крикнула.

— Что, черт побери, ты творишь?

— Ничего, я…

Остин выпустила Брук.

— НИЧЕГО?

Он попятился.

— Остин, у нас свободные отношения, мы говорили об этом. Мы…

Вся в слезах, она так сильно ударила его по щеке, что мое лицо отдалось болью.

Тэтч выругался и схватился за щеку.

— Какого черта! — вскричал он. — Остин, мы это обсуждали!

— НЕДЕЛЮ НАЗАД! — кричала она. — И я сказала, что хочу большего, а ты сказал «ладно»!

— Как, черт побери, это интерпретировалось как серьезные отношения? — он уронил руку. — Потому что когда ты сказала, что хочешь большего, то я освободил побольше времени, чтобы проводить его с тобой, и ты, казалось, была счастлива! — он потянулся к ней. — Разве ты не счастлива?

— Да, — она вытерла слезы. — Я так взволнована, просто прыгала от удовольствия, когда обнаружила эту ведьму, засовывающую язык тебе в горло!

Брук вспыхнула.

Как, черт побери, она так быстро добралась до Тэтча? Она всегда компрометировала мужчин? А где была Кайла?

Я серьезно хотела задушить сестру голыми руками и, вероятно, так и сделала бы, не появись Лукас в этот момент в гостиной.

Я не могла смотреть на него.

Не сейчас.

И, скорее всего, не завтра.

Я прошла мимо него и прошептала:

— Я прерываю стажировку.

Глава 43

ЛУКАС

Все успокоилось, когда Эвери и Остин уехали, но потребовалось несколько бутылок вина, чтобы все забыли, что я таинственным образом остался без Эвери, девушки, с которой приехал.

На которой якобы женюсь.

Я извинился за нее.

Соврал всем о ее странной болезни, из-за которой она выглядела как будто плачущей.

Я делал то, что у меня лучше всего получалось — врал в стиле Лукаса Торна. И я ненавидел их доверие и то, что был настолько чертовски хорош во лжи, заставлял людей принимать желаемое за действительное и даже не сомневался в себе. Я мог оправдать буквально все.

И заставить и самого себя и вех вокруг поверить, что это правда.

Впервые в жизни я поверил в слова Эвери. Я был дьяволом во плоти.

И был слишком гордым, чтобы последовать за единственной девушкой, способной дать мне спасение от самого себя, вытащить из глубин ада.