Иногда я сбегаю из дома в район порта, чувствуя, что он мог бы быть там. И как ни странно, каждый день все еще ощущаю его присутствие в своей жизни. Помню, когда мне было восемь, моя мать с трудом переживала его смерть. Она говорила, что ощущает его присутствие рядом с собой в те моменты, когда больше всего нуждается в нем.

Думаю, скорее всего, это правда, потому что, когда бы я ни приходил в порт… это случалось, именно тогда, когда я скучал по нему.

Пока я прогреваю грузовик — проржавевшую серую груду металлолома, которую я купил за пять сотен баксов — открываю упаковку крекеров, которую прихватил из дома на пути к выходу, и думаю о Куинн в моей постели этим утром.

Не то чтобы мы чем-то занимались. Я просто обнимал ее. Я имею в виду, да, Куинн поцеловала меня, но, на самом деле, мы до сих пор ничем таким не занимались. Тем не менее, я чувствую себя виноватым. У меня есть девушка, и это не Куинн.

Раз я встречаюсь с Тейлор, то, наверное, мне не следует находиться в постели с другими девушками, верно?

Поцелуй — это не измена.

Ага, конечно, не измена это, Чейз.

Тейлор Томас, я повторяю мысленно ее имя, и у меня сводит живот.

Я — идиот.

Та девчонка, которая этим утром пробралась в мою постель, определенно была не Тейлор, именно поэтому прямо сейчас я ощущаю вину.

Мы с Тейлор встречаемся три месяца, и поскольку эти отношения не по любви, а больше по расчету и из-за секса, я понимаю, что между нами все почти кончено. Думаю, это должно беспокоить меня намного больше, чем то, что моя бывшая продолжает пробираться в мою комнату по ночам, когда ей вздумается, и проскальзывать в мою постель без каких-либо внятных объяснений.

Но я не могу заставить себя переживать о том, почему она это делает, потому что Куинн — моя любовь, она часть меня, которую я не могу отпустить.

Я съедаю один крекер и включаю радио. Оно потрескивает от помех на волне, прежде чем начинается Топ 40 и утренний ведущий рассказывают о последних сплетнях Голливуда. Мне даже не нравится эта станция, но она единственная, что я смог поймать.

Мой грузовик «Чеви» (Примеч. Chevy (Чеви или Шеви) — в США неофициальное название автомобилей марки Chevrolet) с грохотом оживает, потряхивая кабину. Это хладнокровное чудовище не всегда хорошо ездит, но оно выручает меня, когда мне надо куда-то добраться. И если вы оглядите трейлерный парк, который я называю домом, то заметите, что он идеально соответствует «Нове» с нарисованными на капоте цветами и «Селье» моей матери, у которой перемотана скотчем разбитая фара.

Выехав на дорогу, я бросаю еще один взгляд на трейлер, в котором мы живем последние тринадцать лет. Я сделаю что угодно, чтобы вытащить нас с мамой из этого безнадежного города рыбаков.

Один взгляд на мою перчатку, лежащую рядом со мной, и я вспоминаю, что бейсбол — это мой билет отсюда. Может, у меня и нет отличных оценок, но у меня есть то, что я делаю лучше всего. Мои средние оценки — «В» с минусом, может даже «С». Это печально.

Со спортом другая история. Я лучший бейсболист среди всех школ штата. Говорю это с уверенностью. Я не пытаюсь быть самоуверенным. Факт есть факт.

Я верю, что это мой дар от Бога, и я хорош в этом. Достаточно хорош, чтобы получить стипендию от Университета штата Флорида.

Поездка в школу утомляет, как и в любой другой день, так как ехать нужно через сонный северо-западный прибрежный город, в котором живут практически одни рыбаки.

Я живу неподалеку от пляжа, и мы с обеих сторон окружены водой. Мы — вихор Вашингтона, маленькая верхушка штата, которая торчит из воды между Грейс Харбор и Норт Бей. (Примеч. Грейс Харбор — округ на севере штата Вашингтон, США, Норт Бей — город в Онтарио, Канада).

В Вестпорте особо больше ничего и нет, и хотя бейсбол — не единственное, что здесь популярно, я вкладываю в него все силы.

Заехав на парковку коста-риканской школы, дома для «Диких Котов», я замечаю прислонившуюся к своему «БМВ» в ожидании меня Тейлор.

Увидев мой грузовик, она улыбается. Ею восхищается и ее боготворит большая часть мужского пола нашей школы, но, похоже, она смотрит только на меня. Я использую слово «похоже» условно, потому что однажды я уже думал, что довольно хорошо понимаю женщин, только чтобы в итоге выяснить, что парни никогда не смогут понять девушек.

— Привет, — я опускаю окно, подмигивая ей, пока паркуюсь на своем месте. Знаю, я сказал, что собираюсь порвать с ней, но в реальности мне очень тяжело сделать это. Может, потому, что каждый раз, как я собираюсь сказать ей об этом, она как будто чувствует это и отвлекает меня.

Сделав пять шагов к моему грузовику, она, не теряя ни минуты, цепляется за дверь и целует меня. Я ненавижу привлекать внимание публики, и она это знает. Только, похоже, это не имеет для нее значения.

Больше, чем публичное внимание, я ненавижу, что она пытается поцеловать меня после того, как это сделала Куинн. Поэтому я поворачиваю голову, и она целует меня в щеку.