Северус уже шел к своему офису, как вдруг откуда-то сверху послышался хриплый вопль и ругательства. Быстро пробежав вверх несколько пролетов мраморной лестницы, он увидел скрючившегося Игоря. Одной рукой тот держался за пах, а вторую прижимал к окровавленному лицу, мерзко и грязно ругаясь. Франческа Фицжеральд стояла в двух шагах от него, тяжело дыша и сжимая в руке волшебную палочку. В глазах ее полыхала такая ярость, что у Снейпа по спине побежали мурашки.

– Что случилось? – спросил он, хотя и сам уже прекрасно понял, что случилось. «Он, что совсем, охренел?» – мелькнула в голове мысль. – «Она же малолетка, ребенок».

– Пытался меня поцеловать, – девушка кивнула головой в сторону Каркарова, который вытирал кровь с лица. – Предлагал индивидуальное занятие в пустой аудитории.

– Ложь! – завопил Каркаров. – Она врет! Она неправильно меня поняла! Посмотри, что со мной сделала эта мерзавка!- он отнял ладони от лица, и Снейп увидел несколько ярко-алых, еще кровоточащих царапин.

«Мало тебе», – со злостью подумал он, – «я бы тебе еще…»

– Я тебе сейчас еще яйца оторву, старый козел, – озвучила его невысказанную мысль Франческа, направляя палочку ниже пояса Каркарова. Снейп слегка напрягся – защищать Каркарова от ее справедливого гнева или хрен с ним – пусть получит по заслугам?

– Отличная идея, мисс Фицжеральд, – голос Дамблдора прозвучал спокойно, но обернувшись, Снейп увидел, что лицо директора было белым от едва сдерживаемого гнева.- Возможно, позже вы это сделаете. Не исключено, что при моем личном участии. А пока возвращайтесь в свою спальню. Профессор Снейп, проводите, пожалуйста, мисс Фицжеральд в башню Когтеврана. У меня намечается приватный разговор с профессором.

Снейп шел в двух шагах позади Франчески, и думал что, пожалуй, он не завидует сейчас Каркарову – даже если все части тела Игоря останутся целы, то охоту ими пользоваться приватный разговор с Дамблдором отобьет у него надолго.

Поднявшись по винтовой лестнице Франческа подошла к двери, у которой не было ни ручки, ни замочной скважины, только бронзовый молоток в форме орла висел рядом. Девушка обернулась и посмотрела на Снейпа.

– Как вы себя чувствуете, мисс Фицжеральд? – Снейп решил проявить вежливость.

– Я в порядке, – тихо ответила та.

– Сильно испугались? – нахмурился он.

– Нет, – девушка слегка усмехнулась. – Не первый раз.

– Что?? – Снейп удивленно поднял брови. – Вы хотите сказать, что профессор Каркаров уже…

– Нет. Я имею в виду, дома – я живу не в самом благополучном магловском районе Лондона, встречалась уже с такими типами. Мне было девять лет, когда первый раз пришлось отбиваться от такого пьяного урода. Я тогда убежала из дома через окно.

– А почему ваши родители не защитили вас? Их не было дома?

– Были. Пьяные, как обычно. Это был их приятель, друг семьи. Я в тот раз вернулась домой только через три дня, они даже не заметили. Ой, извините, – Франческа заметила потрясенный взгляд Снейпа, – не надо было мне это все рассказывать.

– Все в порядке, мисс Фицжеральд, – быстро ответил он.

Возникла неловкая пауза. Пока Снейп переваривал услышанное, Франческа, красная от смущения, смотрела в пол – она явно сожалела о своей откровенности, и он решил поддержать ее.

– Да, не хотел бы я быть тем, кто пытается вас обидеть, – ободряюще улыбнулся он.

Франческа подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд ярко-синих глаз обжигал.

– Ну что ж… – неловко пробормотал он, отводя взгляд, – я рад, по крайней мере, что вам больше не нравятся старые уродливые преподаватели.

– Если вы сейчас имеете в виду себя, – тихо сказала девушка, не отводя от него пристального взгляда, – то вы не старый и не уродливый. Я больше не говорю вам, что я вас люблю, потому, что вы преподаватель, а я студентка. Правда, теперь я об этом пою, – слегка улыбнулась она.

– Мисс Фицжеральд! – в ужасе сказал Снейп.

– И если бы это были вы, – упрямо продолжила она, – я бы не стала царапать вам лицо.

– Хорошо, – спокойно сказала Франческа, – я и не собиралась вообще-то вам это говорить, так получилось. Извините.

Она отвернулась и, взяв дверной молоток, постучала в дверь.

– Может ли страус назвать себя птицей? – скрипучим голосом осведомилась дверь.

Северус начал лихорадочно вспоминать, кто такой страус, и относится ли он к классу птиц, а Франческа все тем же ровным тоном произнесла:

– Не может. Страусы не умеют разговаривать.

Дверь бесшумно отворилась.