Трава вдруг выросла, закрыв мне камень и Томаса. Я оказалась в старом здании, которое, казалось вот-вот обрушится. На обломках в центре комнаты лежал уже знакомый мне волшебник, закрыв глаза рукой и тяжело дыша.

— Спасибо, — послышался тихий голос из неоткуда.

— Ты свободен, больше не будет этих недоэкстрасенсов, — с трудом прошептал Томас.

— Я знаю, но… я тебе так плохо из-за меня, ты не должен был помогать мне, но помог…

— Не стоит благодарности. Я не ради выгоды этого делал.

— Да, но… мне некуда теперь идти. Мой дом почти разрушен, а я больше не привязан к нему. Можно… можно остаться с тобой?

— Ты хочешь материального хозяина? — волшебник глубоко вздохнул и с трудом приподнялся.

— Я не хочу быть один. Прошу, забери меня и дай мне имя.

— Имя? — сев, Томас задумался. — Мне нравится имя Виктория. Это значит победа.

— Я знаю и мне тоже оно нравится, так что зовите меня Виктория, — голос, который до этого принадлежал существу неизвестного пола, стал женским, а перед волшебником материализовалась чёрная немецкая овчарка. — Я боду Вышей слугой в благодарность за спасение от вечных мук.

Томас по-доброму улыбнулся:

— Ну, не надо так пафосно, давай ты просто будешь моим другом, — он протянул руку и погладил говорящую собаку по голове. Та от удовольствия опустила уши. — Знаешь, я хотел бы посмотреть на тебя в облике грифона, но не сейчас, этого не должны видеть люди.

Дом начал рушиться, закрыв от меня обломками и пылью Фокуса и Викторию. Теперь я была в городе ночью. Фонари горели только вдали, а там, где стояла я, с трудом различались силуэты. Я вздрогнула от резкого шума: кто-то пробежал, за ним второй. Неизвестно откуда первому что-то упало н голову, и он упал без чувств. Подбежал второй, щёлкнул пальцами — и его левая рука превратилась в факел, правой он взял из сумки шприц и аккуратно ввёл его в вену человеку, лежащему без чувств.

— Отлично, Карл Бин готов. Биография хорошая, да и внешность легко подделать. Если вдруг покончит с собой, можно будет назваться его именем.

Тьма снова сгустилась и закрыла от меня всё. Когда чуть прояснилось, я увидела уже другой переулок. Куда-то спешил полный человек, вдруг с крыши на него начали падать кирпичи, но они сгорали в воздухе. Когда они закончились, человек бросился бежать, но не успел, ему дорогу преградил другой, худой и высокий.

— Не двигайся и всё закончится быстро и почти безболезненно, — второй щёлкнут пальцами, и толстяк потерял возможность двигаться.

— Вампир, — только и успел прошептать он.

Толстяк стонал и рычал, пока напавший закатывал ему рукав и вставлял иголку в вену. Забор крови ещё не был закончен, когда Вампира отвлекли: пробегая мимо, кто-то толкнул его. Одного момента замешательства было достаточно, вспышка пламени — и вампир уже лежал на асфальте со сквозной дырой в груди. С трудом он повернул голову и что-то прошептал, истекая кровью.

— Доигрался наконец! — выпалила недавняя жертва.

— Странно, — с трудом выдавил из себя смертельно раненый. — А я ведь только хотел ограбить соседей.

— Что? — с удивлением переспросил толстяк, но напавший на него уже был мёртв.

Глубоко вздохнув, чтобы избавиться от страха, недавняя жертва быстрым шагом отправилась прочь и даже не заметила, испуганно трясущегося за углом того, кто на мгновение отвлёк маньяка.

— Не верю, — прошептал он, попытавшись встать. — Как трудно управлять чужим телом. Почему?!

Ещё раз сгустилась тьма, и я снова оказалась в лаборатории, где на столе стояло множество пробирок с кровью, а рядом сидел Фокус в белом халате и рассматривал что-то в микроскоп.

— Это сюда, — он щёлкнул пальцами. — А это сюда. — Он ещё раз щёлкнул пальцами. — Как же я тебя назову? Виолетта? Доминика? Селестия? Точно! Селестия. Осталось придумать фамилию. Надо будут глянуть в списке моих якобы жертв. Может, у кого-то из них была красивая фамилия. Ой! Не так. Говорил же я себе: не отвлекаться во время работы…

Стол затрясся, кровь из пробирок вылилась на пол и волной закрыла меня. И вот уже передо мной общественный туалет, при чём мужской и почему-то пустой.

Вдруг забежал Фокус, поставил сумку внушительных размеров на подоконник и достал большую лабораторную склянку, в каких обычно спиртуют животных, но вместо зверя там был младенец, при чём вполне живой.

— Так, у меня одна попытка, — напомнил себе волшебник.

Он взял склянку обеими руками, закрыл глаза и сконцентрировался. Спустя мгновение внутри был другой ребёнок. Он выглядел, как будто вылез из экрана, на котором крутят фильм ужасов: сросшееся пальца, кривая голова, один глаз сползший на щёку и впавши нос. Меня аж передёрнуло от такого зрелища.