Он облизывает свои губы, и в этот момент я замечаю, что его верхняя губа полнее, чем нижняя. Такую губу обычно засасываешь при поцелуе. Не то чтобы я собираюсь когда-либо целоваться с ним.

— Да, — сдержанно отвечает он.

И затем нас окутывает неловкая тишина.

Ненавижу такую тишину.

Я пытаюсь придумать, что бы ещё такого сказать, но не нахожу. Интересно, он меня когда-нибудь пустит в дом?

Словно читая мои мысли, он резко отступает назад и придерживает дверь. Я воспринимаю это как намёк пройти внутрь.

Я робко прохожу в огромную прихожую.

Она громадная. Пожалуй, вся наша с Сиси квартира могла бы тут уместиться.

И красивая. Пол под моими ногами мраморный. С обеих сторон к полу тянется лестница.

Он закрывает за мной тяжёлую дверь. Звук захлопывающейся двери вызывает воспоминания о том, как за мной захлопывалась дверь моей тюремной камеры.

Сердце в груди начинает бешено колотиться, словно скаковая лошадь.

Чувствую себя, будто в западне. На коже выступают капли пота.

Всё хорошо, Дэйзи. Это всего лишь дом.

Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох.

Когда я открываю глаза, прямо передо мной стоит Кастор Мэтис. В его взгляде читается любопытство... и что-то ещё.

Злость.

Он буравит меня глазами также, как те сумасшедшие суки в тюрьме. Так, будто в любой момент они могли бы заколоть меня тупым предметом.

Внутри у меня всё сжалось, тело и разум пришли в полную боевую готовность, будто я Человек-паук.

Если бы условия моего условно-досрочного освобождения не обязывали меня находиться здесь, я бы развернулась и побежала отсюда прочь сломя голову.

Но мне придётся остаться. Мне нужна эта работа, так что я подавила эти ощущения и приняла свою участь.

— Ну, что ж. Откуда мне начать? Есть ли план уборки, которому я должна следовать? — Я на лету начинаю придумывать эту белиберду, ведь, честно говоря, я вообще не знаю, о чём веду речь. Мне просто нужно заполнить эту ужасающую тишину между мной и этим великолепно выглядящим засранцем.

— У тебя есть опыт работы уборщицей? — спрашивает он резким тоном.

Клянусь, он будто плюётся в меня каждый раз, когда говорит.

Я полагаю, это от того, что я сидела в тюрьме. Но если ему не по душе бывшие заключённые, какого чёрта он нанимает их?

И я полагаю, что он уже осведомлён об уровне моего опыта. Разве Тоби не передал ему мою заполненную анкету?

— Немного. Я убиралась в... эм, тюрьме.

Кожу покалывает от стыда каждый раз, когда я произношу это слово.

— В мои обязанности входила уборка библиотеки и ЗО – зоны отдыха, — поправляю я себя, — я также мыла полы коридоров.

— Мне не нужна история о твоём пребывании в тюрьме, — отрезает он.

Ладно...

Щёки так и покалывает от смущения и, если быть честной, от злости.

Этот парень тот ещё мудак.

Прикусив губу, я складываю руки вместе, чтобы удержаться от... не знаю... от того, чтобы не дать ему кулаком в его красивое лицо.

Козел.

— Извините. Наверное, я просто не так поняла Вас. Я думала, Вы хотели узнать о моём опыте работы в качестве уборщицы.

Он вновь ничего не отвечает, а лишь буравит меня своим пугающим взглядом.

Я нервничаю.

Прочищаю горло.

Отвожу взгляд.

Но затем я решаю сменить тактику.

— У Вас красивый дом.

Я окидываю взглядом огромную прихожую.

— Это не мой дом.

Эти слова заставляют меня вновь взглянуть на него, а он, да, всё еще пристально смотрит на меня. Ну, пристально – это мягко сказано. Его взгляд свиреп.

— А чей?

— Это дом моих родителей. Я живу здесь и управляю поместьем.

— А где..?

— В отъезде, — вновь отрезает он. — Я покажу тебе остальную часть дома.

Он поворачивается на каблуках и уходит прочь.