Она указывает на шкаф, рядом с которым она стоит.

— Я не знала, что делать с другими вещами, так что оставила их в коробке. Она здесь, на полке.

— Спасибо.

— Прекрати благодарить меня. — Она улыбается. — Так, хочешь заказать что-нибудь на дом, или я приготовлю что-нибудь?

— Может, блинчики?

У Сиси получаются самые лучшие блинчики на свете.

Её улыбка становится шире.

— Блинчики так блинчики.

Наевшись горы блинчиков, которые Сиси испекла для меня, я рано ложусь спать. Мои внутренние часы ещё следуют тюремному расписанию. Думаю, так будет продолжаться ещё какое-то время.

Но, устроившись в кровати, я не могу уснуть. Мои глаза широко открыты, и я рассматриваю тени на потолке.

Всё жду услышать клацанье замков и беспрерывные звуки плача и стенаний, разносящихся ночью по всей тюрьме.

Я зажигаю лампу и сажусь на край кровати. Вскакивая на ноги, я подхожу к шкафу, открываю дверцу и смотрю на свою одежду.

Сиси постирала её, погладила и развесила для меня.

Честно, я не могла и мечтать о подруге лучше неё.

Я тянусь вверх и достаю одну из коробок с полки.

Я сажусь на пол, застеленный ковром. Сев по-турецки, я открываю коробку.

На самом верху лежит мой старенький iPod. Я пытаюсь включить его, но у него села зарядка. В коробке я отыскиваю зарядное устройство. Я ставлю iPod заряжаться, чтобы можно было взять его завтра с собой.

Я возвращаюсь к коробке.

Внутри изображением вниз лежит фоторамка. Я знаю, что это за фотография. Моя и Джесса. Она стояла на камине в нашей старой квартире. Она была сделана, когда мне было шестнадцать, а Джессу шесть. Не так много времени прошло с тех пор, как наша мать исчезла.

Взяв рамку в руки, я переворачиваю её и смотрю на фотографию.

Мы с Сиси устроили для Джесса поездку на день в Брайтон. Туда мы поехали на поезде. Нам так повезло с погодой: это был замечательный день. Большую часть дня мы провели на пляже, поедая закуски, приготовленные нами для пикника и резвясь в воде. Прекрасный был день.

Когда мы собрались уезжать, Сиси остановила нас у дорожки с перилами напротив пляжа и сделала фотографию.

Я обнимаю Джесса, а он меня. Мы улыбаемся. На заднем фоне пляж, море и небо.

Мы выглядим счастливыми.

Мы были счастливыми.

— Я всё исправлю, Джесс, — шепчу я фотографии. — Я верну тебя домой, обещаю.

Я не осознаю, что плачу, до тех пор, пока по стеклу фоторамки не скатывается слеза.

Утирая слёзы руками, я поднимаюсь на ноги. Я беру рамку с собой, забираюсь обратно в постель и крепко прижимаю фотографию к своей груди.

Глава 4 

Я просыпаюсь рано, мой организм всё ещё следует тюремному расписанию. Мне понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, что я больше не там, не заперта в той тюремной камере. Я в безопасности в своей собственной комнате, в своём новом доме.

Я свободна.

Я даю себе несколько минут, чтобы полностью осознать это.

Я могу позавтракать, когда захочу. Могу принять душ, когда захочу. Одна, а не в окружении ещё двадцати женщин.

Меня наполняет облегчение.

Я поворачиваюсь на другой бок, и вдруг что-то вонзается в меня.

Осознаю, что это наша с Джессом фотография. Я уснула, держа её в руках.

Я поднимаю фотографию, гляжу на неё в последний раз, перед тем как поставить её на тумбочку.

Я стаскиваю с себя одеяло, встаю с кровати и с наслаждением ощущаю под ногами ковёр вместо холодного бетона, который ожидал меня каждое утро, пока я находилась в тюрьме.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь ощущением мягкого ворса под ногами.

Рай.

Может, я и хорошо себя чувствую сейчас, но внутри меня уже начинает бурлить неуёмная энергия.

Мне нужно тренироваться. Моё тело привыкло к тренировкам, ведь в тюрьме я часами занималась в тренажёрном зале.

Я могла бы пойти на пробежку. До работы у меня ещё полно времени.

Ну что ж, решено. Я достаю из шкафа свои старые шорты, майку и кроссовки для бега. Беру свой старый iPod и наушники. Надев их, я кладу iPod в карман шорт.