— О чём ты, ведьма? — Прищурился Олег.

— Если бы я знала… — Марушкина, наконец, оторвала взгляд от неба и повернулась к собеседникам. — Могу лишь предложить обратиться к домовым, если вдруг что. Эти мелкие неудачники могут помочь. Ладно, ребятки, пора. Нужно ещё попрощаться с двумя алкоголиками, портившими мне жизнь последние месяцы. Купол спадёт через часок. Прощайте.

Девушка, осторожно ступая по скату крыши, подошла к лестнице.

— Стой, Ольга Васильевна, то есть, Ира! У нас ещё много вопросов! — Марина вплотную приблизилась к преграде и умоляюще сложила руки на груди.

— А, да. — Обернулась Ира. — У меня нет возможности забрать всё своё имущество. Сначала нужно устроиться на новом месте. Можешь пользоваться, деточка. Наставника у тебя нет, но в моей пещерке достаточно книг и свитков. Разберёшься. Только смотри, пользуйся бережно — возможно, я когда-нибудь вернусь за вещами.

— Но мне там плохо!

— Это ты с моей защитой познакомилась. — Улыбнулась ведьма. — В самом доме — от обычных воров, в пещере — от собратьев по ремеслу. Но, так и быть, защиту я сниму. И вот ещё что — что бы ни случилось, не забывайте, что рубить с плеча неимоверно глупо.

Колдунья слезла с крыши. Через несколько минут компания увидела, как тонкая фигурка в нарядном платье удаляется от них по улице.

— Так. Как я понял, у нас есть время, пока стенка рассосётся. Будьте добры, Максим Андреевич, расскажите подробно, что за история с упырём, почему ведьма назвала нашу скромницу сестрой и о вашей роли в этой истории. — Холодный взгляд Олега не предвещал ничего хорошего.

Бондаренко ответить не успел — ожил Семашко. Он мычал и хватал всех за руки.

— Артёмыч, хорош истерить. Она ж сказала, что немота временная.

— Ага, так я ей и поверил. — Обиженно пробасил Артём. — А если я теперь навечно онемел?

— По-моему, всё у тебя с голосом в порядке. — Слабо улыбнулся Максим.

Артём замер, потрогал себя за шею и, обрадовавшись, присел рядом с другом.

— Эй, вы чего там делаете? — Донёсся снизу голос.

— Здрасьте, дядя Антон! — Помахал рукой Славка. — Мы тут рассвет встречаем!

— А, ладно тады. Пошли, пошли! — Заспанный Костенко, с виду ещё пока трезвый, замахал руками. Несколько коз недовольно взмемекнули и торопливо побежали к выпасу.

— Макс, нам ещё здесь долго загорать. Так что хватит тянуть, рассказывай. — Напомнил о деле участковый.

— У нас есть человеческие ресурсы, способные решить эту проблему. Так заявил Президент в обращении к народу.

Ведущая новостей искренне улыбалась, глядя в камеру. За ней раскинулась во всей красе карта района с выделенными Красносельем, Яблоневкой и Потаповкой. Мёртвые Подзелёнки не упоминались, словно их не существовало. А девушка продолжала успокаивать народ:

— Ситуация контролируется, причин для беспокойства нет, к тому же нашим специалистам предложили безвозмездную помощь другие страны. А теперь вы увидите, что на данной территории действительно безопасно. Чтобы это доказать, журналисты сейчас находятся в одном из сёл. Итак, прямой эфир.

— Ишь, как шпарит! — Семёновна макнула пряник в чай и с удовольствием надкусила лакомство.

— А я всегда и говорила — чаво паниковать? Правительство разберётся и с чертями, и со всем остальным.

— Дура ты, Ленка. — Вздохнула Антонина. — Кать, подай пряник.

— И чаво сразу — дура? Что я не так сказала? — Надулась баба Лена.

— А то. Раз они признались по телевизору, значит, совсем плохо. Так бы тихонько разобрались, люди бы и знать не знали. А тут, вишь, даже с других стран помощь попросили.

Баба Лена сдавать позиции не собиралась:

— И правильно. Сначала не собирались зря панику поднимать, но о народе хотят позаботиться.

— Тихо, девки, глядите! Игнатьич наш выступает!

Пока пенсионерки спорили, кадры успели смениться. Сейчас на экране маячил председатель. Мужчина затравленно смотрел в объектив и всё хлопал себя по нагрудному карману рубашки.

— Ну, у нас тут безопасно. Мы провели ритуал, э-э-э, точнее, не мы, а сотрудники милиции. И не ритуал, это я неправильно выразился — мероприятие следственное. В общем, хорошо стало. Даже детей выпускаем без догляда.

— Ой, трепло. — Протянула Семёновна. — Чего его бредни не вырезали?

— Тише, не мешай. Сказано же — прямой эфир, что они вырезать могут? — Прошипела баба Лена.