– Твой отец и мой отец тоже, - прошептал Шадиф, поправляя одежду. – Если вы не видели, как он издевался надо мной и Эймаром, это не значит, что этого не было.

Он стоял к Эеншарду спиной и явно не собирался оборачиваться.

– Эймару досталось больше всех, и я понимаю его стремление после всего любой ценой стать королем, но жить тоже хочется.

Он обернулся.

– Я предлагал это еще Артасу, но он мне не поверил.

Шадиф взглянул на Эеншарда и скривился.

– Боги, какие вы все наивные, - простонал он и шагнул к двери.

В комнату влетел Эмартан.

– Крант! – воскликнул он и замер.

Шадиф прошел мимо и скрылся в темноте.

Обернувшись на миг, Эрт бросился к кровати и с ужасом понял, что младший брат мертв.

– Это он?! – спросил он у Эеншарда.

Третий принц не ответил. Он закрыл на миг глаза и просто вышел. К телам мертвых он ничего никогда не испытывал.

Солнце ползло к закату, когда Эеншард возвращался во дворец. Он выпил очень много, но так и не опьянел. Несколько раз кто-то из старых товарищей пытался заговорить с ним, но он этого не замечал. Он обратил внимание только на короткий крик, во дворе. Поднял глаза на одну из башен южного крыла и увидел, как женщина в черном, сорвавшись вниз, ударилась о крышу пристройки.

Ничего не чувствуя, он смотрел, как ее тело медленно сползало по пологой крыше. Как она смогла выбраться из гарема, значения не имело, важно было то, что она не соврала, говоря, что не выдержит.

Он смотрел на нее и думал, что его родная мать поступила очень мудро, когда умерла много лет назад.

19

Ленкара сидела за столом и разбирала письма. Их было слишком много, и все не те. Вивьен писала о самых разных делах и в очередной раз хотела приехать.

Принцесса тяжело вздохнула и отложила письмо сестры. Она уже устала просить ее не приезжать.

Беременность наследницы была уже очевидна. Живот, пусть и небольшой, был уже заметен, но принцесса и не прятала его, рефлекторно поглаживая левой рукой. Просто ее никто не видел. Она пользовалась возможностью по-настоящему остаться наедине. Каждый день ей приносили еду и оставляли ее в смежной комнате. Она забирала ее и возвращала пустые тарелки. Все были уверены, что принцесса проводит время в молитве, в действительности же принцесса беседовала с собственным ребенком.

– Твоя тетя очень неугомонная, - прошептала она. – И что мне с ней делать, не знаешь?

Стук в окно заставил принцессу привстать и тут же вскочить.

– Кор!

Это послание она действительно ждала. Набрасывая на плечи теплую шаль, женщина поспешила к окну. Кожаная перчатка лежала там. Нырнув в нее правой рукой, Ленкара подставила ее Кору, распахнув окно.

Сапсан довольно приземлился на перчатку.

– Привет, малыш.

Она закрыла окно и погладила своего любимца, распушившего перья на груди.

– Тебе нравится на севере больше, чем на юге? – спрашивала она у сапсана, снимая кожаный тубус с его ноги.

Очередное письмо от Леклота могло подождать.

Кор гордо вскинул голову.

– Сейчас, милый.

Свободной рукой она достала письмо и шагнула с птицей к другому столу, где стоял кувшин с водой.

Она налила птице воды, пересадила на стол и тут же принялась читать.

Миг радости сменился печалью.

«Я не знаю, что делать». Если бы эти слова писала Вивьен, она бы даже не заметила, но если это писал Эеншард, значит там, на юге, происходило что-то действительно страшное.

Ее не волновало, что кто-то еще ждет ребенка от ее Эни, ее волновало, что Эни может быть так же прикован к своей родине, как и она.

Невольно приложив письмо к животу, она застыла.

– Кажется у нашего папы трудные времена, - прошептала она, - а еще у тебя будет братик или сестричка.

Она вновь заглянула в письмо. Она понимала, что глупо верить в верность эштарца, но чувствовала, что Эеншард не врет. От того было немного больнее, но она постаралась снова улыбнуться, помня, что сейчас не время для тревог и сомнений. Ребенка вся эта суета не должна касаться хотя бы сейчас, пока это возможно.

Два дня спустя, Ленкара снова сидела за столом, смотрела то на письмо Эеншарда, то на чистый лист, и искала нужные слова. Обычно она быстро писала письма. Стоило только понять, что именно нужно сказать, и нужные слова сразу находились. Теперь же таких слов не было.

Ей хотелось поддержать Эеншарда, сказать, что ее любовь не станет слабее, если он станет королем, но в то же время, она понимала, что может и слукавить, заявив подобное. Сомнения часто посещали ее. Порой ей казалось, что любовь в ее жизни нужна была на один лишь краткий миг, чтобы появился ребенок, которого она ждала. Возможно, теперь эта любовь должна была исчезнуть.