– Заманчиво, – протянул Хаджар. – но, прости, нет. У меня у самого есть цели и планы. А подобной чушью, если честно, меня уже искушали все, кому не лень. Боги, демоны, фейри, духи, я уже и со счету сбился.

Дарахн слегка улыбнулся. Как-то, даже, слегка горделиво, что ли… если, конечно, Хаджару не показалось.

– Тогда мы оба умрем, – стоически заметил Черный Генерал. – И раз уж нам суждено сегодня закончить совместное путешествие, то сядь рядом, славный потомок. Давай немного поговорим.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, Враг.

На какое-то время долина погрузилась в тишину. Даже ветер стих.

– Это не очень-то вежливо, с твой стороны, так говорить с предком. Когда ты умрешь, то в доме праотцов тебя встретить и частичка моей сути.

– Возможно, – не стал отрицать очевидного Хаджар. – но если бы дети, каждый раз, походили на отцов – мир бы умер еще до тог, как ты сам появился на свет.

Дархан только пожал плечами.

Хаджар же, прикрыв глаза, начал постепенно возвращаться в реальность. В мире душе время текло иначе и, за те несколько минут, что они беседовали с Дарханом, в реальности миновала всего доля мгновения.

Тень Бессмертного в Черных Горах Балиума, рассказывал, что Великие Секты страны Бессмертных (нечто вроде аристократии в Империях, только совмещающие в себе функции школ, кланов и маленьких конклавов одновременно) обладали тайными техниками, позволяющими тренироваться в мире душе. Это позволяло ускорить прогресс адепта, но сильно “старило” его разум.

Так что, лишь Бессмертные, те, кто истинно неподвластны времени, могли себе позволить использовать такие техники.

Перед тем, как окончательно исчезнуть, Хаджар услышал приглушенный голос Дархана.

– Я говорил тебе, чтобы ты приходил, когда станешь Рыцарем и познаешь Королевство, но… Думаю, ты заслужил узнать Второй Удар. Но знай – если окажешься хоть на долю недостаточно силен, то мгновенно умрешь.

И одновременно с этими словами, как было прежде в Пустошах, в Хаджара влилось полное знание о том, как использовать следующую стойку из техники “Меча Четырех Ударов”.

Полное, всеобъемлющее знание, а вместе с ним и законченное умение. Такое, будто Хаджар пол жизни провел в тренировках с этой стойкой – Второй Удар –Обнаженный Меч.

Удар, созданной лишь с одной целью – поразить сердце врага с максимальной скоростью. Один единственный, но смертельный выпад.

Ректор уже было опустил Ветвь Спящего Древа, оружие, которое он получил от своего покойного Учителя, как что-то заставило его замереть.

У одного из Великих Героев Дарнаса вдруг возникло давно уже позабытое ощущение. Казалось, оно уже не вернется никогда к нему.

За пятьдесят пять веков, которые прожил нынешний Ректор, лишь на рассвете своего восхождения по пути развития, он ощущал нечто подобное.

Как если бы в спину ему смотрел монстр. Не хищный зверь или сильный адепт, а именно монстр. Вырвавшаяся из самой тьмы, из глубины бездны, из мрака и теней, тварь, способная сожрать разорванное ею же небо.

Ректор остановил руку. Он так и не нанес смертельного, для мальчишки-Оруна, удара.

Повернувшись в сторону, откуда веяло истинным ужасом, старик вдруг с удивлением понял, что зловещая аура исходит от юнца, которого Орун взял себе в ученики.

Тьма буквально струилась из его тела. Лентами взиваясь в небо, она представала в образе ревущих драконов. Странный, будто живой и голодной клинок, вдруг превратился в драконий клык, готовый пронзить свою цель.

Юнец оттолкнулся от земли. Для любого Повелителя ниже Развитой стадии, не обладающего хотя бы Оружием в Сердце, этот удар мог бы стоить жизни.

Даже для Ректора, прошедшего сквозь пятьдесят пять веков развития, достигшего вершины силы Империи Дарнас, имевшего возможность посетить, на месяц, Страну Драконов, этот удар был впечатляющим.

Юнец, каким-то невообразимым образом, смог на долю мгновения исчезнуть из поля зрения Ректора. И это несмотря на то, что вокруг до сих пор цвело его Королевство Осеннего Листа.

На том месте, где только что стоял парнишка, вдруг распространилось полотно тьмы. Оно крушило и терзало камни Горы Ненастий. Породу, которую Рыцарь Духа начальной стадии даже поцарапать не должен быть способен.

Ректор слегка дотронулся тростью до камней у себя под ногами. В то же мгновение ему, прямо в сердце, пришелся удар неожиданно силы и пронзающей мощи.

Позади старика на почти шесть сотен метров растянулся конус тьмы, пропитанный мистериями меча и, чем-то, еще, чего никак не мог понять даже Ректор.